Вернувшись обратно в деревню, племя застало ее слегка заброшенной. По случаю победы обычно устраивали праздник, однако несколько дней никто не охотился, не собирал еду, поэтому и без того ограниченные запасы сильно истощились. Чтобы не оставлять племя голодным, несколько отрядов гоблинов вместе с Камо тут же отправились на охоту, остальные разбрелись по округе собирать съедобные растения. Разобранные перепуганными жителями хижины возводили заново.
Между тем на нижнем этаже подземелья, под разломанными останками нежити лежало магическое ядро лича. Гоблины никогда не встречали подобных ему существ, не сражались с ними и ничего не знали о камне. Медленно подземелье поглощало его вместе с костями захватчиков, вытягивая из них силы и превращая в пыль. Гладкое ядро треснуло, развалилось на части, а затем от него осталась только горстка песка.
По каменным коридорам подземелья прокатилась волна энергии, слегка тряхнув всю гору. Стены затрещали будто каменный гигант потягивался после долгого сна. На поляне, где еще недавно стоял лагерь гоблинов земля просела в нескольких местах. Шум продлился всего лишь несколько ударов сердца и затих. Казалось, потревоженный лес на мгновение замер, а затем снова наполнился привычными звуками, будто ничего не произошло.
Двое дозорных гоблинов, укрывшихся на дереве неподалеку, сильно перепугались. Проглотив горькое снадобье, позволявшее видеть в темное, они побежали осматривать завал у входа в подземелье, потом разведали округу, но не обнаружили никаких следов нежити или других враждебных существ.
— Что это было? — спросил один другого.
— Не знаю. Может духи леса гневаются?
На утро они с удивлением обнаружили загадочные изменения на том месте, где еще недавно стоял лагерь. Небольшой пятачок в шагах двадцати перед пещерой увеличился втрое, а земля стала идеально ровной, всего за ночь небольшой пологий склон выровнялся. Выглядело так, будто невероятных размеров великан проходил мимо и наступил сюда, оставив глубокий ровный след и схожесть получилась бы идеальной, если не оставшиеся на своих местах деревья. Часть из них приподнялась над землей вместе с корнями, будто встали на цыпочки, а другие, напротив, погрузились в лесной грунт.
Охотники долго вертели головой по сторонам, открыв рты и в лучах восходящего солнца оглядывали изменившуюся поляну. Казалось, они моргнули и попали в другую часть леса. Гоблины бы еще долго так стояли, но шорох кустов вдалеке и приглушенное рычание вывели их из ступора. Они обернулись и заметили двух живых мертвецов, хромающих к подземелью. Переглянувшись, он бросились наперерез и быстро расправились с незваными гостями, после чего один из них побежал в деревню, доложить об всем случившемся в том числе о разгневанных духах леса.
Между тем в деревне кипела будничная работа, племя зализывало раны и медленно возвращалось к привычной жизни. Знахарь с помощниками терпеливо ухаживал за раненными, а старейшины тяжело вздыхали над потерей четырех воинов и одного охотника.
— Иффе ведет себя странно, — заметил один из них, — только ест, спит и бродит кругами точно призрак. Видать лич навел порчу или того хуже …
— Чего?
— Украл душу!
— Нет, нет. Лич мертв, а с молодыми воинами такое бывает после их первой битвы, — отмахнулся другой старейшина, — Ничего страшного.
— Все равно на нее не похоже. Я уж было думал у нее вообще нет никаких чувств, а тут ее прорвало и остановится она не может.
Обычно сдержанная и холодная Иффе пребывала в полном раздрае. Она злилась на пустом месте, но никак не могла найти причину. Привычная маска равнодушия то и дело спадала с ее лица, открывая настоящие эмоции, что еще сильнее выводило гоблиншу из себя. Вдобавок ночью ее преследовали странные сны, отчего последние дни она плохо спала и бродила по деревне, будто тень, не выспавшаяся и усталая.
Ей снился красный туман, среди него таинственный манящий голос звал ее. С трудом разбирая дорогу, она искала источник голоса, но тот ускользал в последний момент, будто озорное существо игралось с ней в тумане. Иногда ей удавалось мельком увидеть высокую женскую фигуру за плотными красными облаками. Иффе просыпалась раздраженная, но стоило снова прикрыть глаза, как все повторялось сначала. Только под утро навязчивый сон отступал, и ей удавалось немного отдохнуть.