Как и прежде она принимала участие в совете, тем более вождь отсутствовал, а после недавних событий, племени как никогда требовалась вся ее мудрость. Вот только вялая и уставшая Иффе сидела, подперев подбородок рукой и пропускала слова старейшин мимо ушей. Пользы не приносила никакой, зато ела за двоих и без того скудные запасы. Во время одного из таких собраний, вернулся охотник, дежуривший у подземелья. Он подробно рассказал о странном землетрясении ночью и изменениях, произошедших с поляной.
— Ничего страшного, покуда не появилась нежить.
— Эм … она появилась … пришла … две штуки.
— С этого надо было начинать! — рассердился один из стариков, — и чего она делает?
— Стоит перед завалом, рычит пытается попасть внутрь.
— Убивайте их.
— Хорошо. Тогда я возвращаюсь обратно.
— Погодь! — остановил его пожилой воин с большим шрамом на лице и, повернув голову к Иффе, продолжил, — Мы направим вам помощь. Думается мне, все от этого только выиграют. Вот убьет парочку мертвецов авось ей полегчает.
— Дело говоришь, — поддержали его другие, — Пока вождя нет, надо ее спровадить, — старейшины переглянулись, — Иффе, для тебя есть важное задание. Отправляйся не мешкая.
Следом за охотником плелась жена вождя, погруженная в свои мысли. Давно привыкнув к жизни среди дикого леса, она невольно следила за окружением, уши слегка подергивались при любых подозрительных звуках, но ничто не вызывало у нее интереса. Привычно прихлопнув на шее мошкару, она вздохнула и провела ладонью по влажным листьям.
Дождь прошел здесь несколько дней назад, но плотный полог леса до сих пор удерживал влагу, над низинами собрался туман, а укрытая от солнца трава холодила ноги каплями росы. Из подлеска тянуло запахом грибов и мокрых прошлогодних листьев. На камни и большие папоротники выползли сочные крупные слизни с улитками и охотник собирал их по пути. Из своих укрытый повылезали все любители сырости, поэтому на поясе у гоблина болталась парочка лягушек.
Вдали показался заваленный булыжниками вход в подземелье, а перед ним, с завидным упорством царапая камни, стояла дюжина мертвецов. На большой ветке дерева неподалеку сидел второй дозорный и равнодушно наблюдал за их тщетными попытками попасть внутрь. Увидев врага, Иффе ненадолго замерла. Медленно ее лицо менялось с уставшего и равнодушного, на яростное и озлобленное, глаза вспыхнули огнем и в следующим миг она пронеслись мимо ошарашенного охотника навстречу нежити.
В ее руках блеснул железный топор, а затем перед подземельем развернулось сражение. Оглашая округу воинственным криком, Иффе будто маленький зеленый снаряд влетела в ряды живых мертвецов. Она снова чувствовала себя живой, мокрая от пота и ошметков нежити, со слипшимися волосами гоблинша разносила бестолковых врагов в клочья. Без поддержки магии от некроманта низшая нежить не представляла большой угрозы.
Перепуганные охотники держались от Иффе подальше, у них по коже бежали мурашки от одного ее вида, поэтому подходить близко они не осмелились, молчаливо решив, что помощь ей не требовалась. Устроившись на деревьях, они наблюдали за уничтожением живых мертвецов, не забывая поглядывать вокруг. После пребывания здесь целого племени гоблинов, на земле остался сильный запах, большинство хищников благоразумно держались подальше, только тролль или медведь осмелились бы сюда сунуться.
Иффе дралась пока полностью не истребила набежавшую нежить. Перед подземельем образовалась зловонная куча с торчащими из нее костями. Силы у воинственной гоблинши еще остались, поэтому заключительным аккордом ее боевого безумства стала охота на птиц, бессовестно отобранным у охотников копьем. Они отдали его с большой неохотой, зато ночью все тоем объедалась мясом. Несмотря на жалобный взгляд, копье охотнику так и не вернули, ему оставалось с тоской смотреть, как красные отблески костра играли на железном наконечнике оружия. На утро пришли новые мертвецы, правда всего четыре штуки и безумие повторилось снова.
Гоблины не трогали останки мертвецов, тем не менее за ночь гнилая плоть будто высохла и обратилась землей, на месте сражения остались только кости. Через пару дней даже они потрескались и начали осыпаться. Подобное происходило только на поляне или перед входом в подземелье, а нежить, что встретила свой конец в лесу, продолжала гнить естественным образом, обрастая тучками насекомых.