Тем временем, молодой демон и группа гоблинов на всех парах бежали подальше от города. День клонился к закату, в лесу быстро темнело и разобрать дорогу становилось все сложнее. Благодаря связи с подземельем Лафит не бояться сбиться с пути, но после того, как ему пару раз впотьмах прилетело веткой по лицу, согласился на привал. Отряд устроился на ближайшем сухом участке земли, никто не решился бродить по ночному лесу в поисках более подходящего места для ночлега. Старик шаман не использовал заклинаний, призывающих свет, опасался привлечь внимание, костра тоже не разводили.
Целый день бега по пересеченной местности вымотал не только Лафита, но и гоблинов. Оставив одного дозорного, они завалились спать и через несколько вдохов мирно посапывали. Ночной лес наполнился стрекотом насекомых, криками ночных птиц. Голодная мошкара пищала в ушах, желая отведать крови случайных путников.
Лежа на спине и закинув руки за голову, Лафит взглянул на звёздное небо в редкие просветы густой кроны деревьев. Который раз он удивлялся многообразию местной растительности и животного мира. В его человеческих воспоминаниях только джунгли могли похвастаться чем-то подобным, но судя по температуре и внешнему виду деревьев, в этом лесу царил умеренный климат, он даже видел дерево похожее на дуб, только гигантских размеров.
Широко зевнув Лафит пошарил рукой в темноте, проверяя весь ли ценный груз на месте. Рядом с ним лежал ворованный раб, все еще привязанный к переноске, а в мешке похищенная жительница города гоблинов.
«Начинаю думать, что встал на сколькую дорожку», — подумал он, «При чем не стал размениваться по мелочам, а сразу начал с похищения людей».
На рассвете шаман, наконец, осмотрел раненного раба, а потом исцелил при помощи магии, также подлатал Тенхо. Из-за поспешного отступления из города на ней осталось много ссадин, царапин и ушибов. Затем их обоих, конечно, накормили. Так как зверо-человек еще не пришел в себя Лафиту пришлось вливать ему протертую на камне еду, вероятно вместе с песком. Тенхо есть не отказывалась, но за все время не проронила ни слова, избегала смотреть на похитителей, только когда демон отворачивался она впивалась в его спину полным ненависти взглядом.
— Зверенышу нужно больше лечения. Каждое утро буду понемногу восстанавливать его, — старик показал пальцем на раба.
— Как быть с хвостом? Гляди какой он изломанный.
— Тут уж ничего не поделать.
— Эм, у тебя еще осталось мана? Хотя бы на одно исцеление, — поинтересовался Лафит.
— Угу, — кивнул шаман, — Но нужно оставить. Всякое случается в пути.
— Помоги мне один раз. Хорошо?
Присев на корточки перед маленьким рабом, Лафит начал ощупывать руками хвост, потом выбрал место излома и прихватив его с разных сторон, резко дернул. Кости издали хруст, а ребенок на мгновение распахнул глаза, взвыв от боли, но тут же снова потерял сознание. Гоблины отшатнулись с ужасом глядя на молодого демона, который наконец показал свое истинное лицо жестокого чудовища, кто любил мучать маленьких беззащитных рабов.
— Встали на место, — кивнул Лафит.
Там, где совсем недавно хвост находился под странным углом, кости выправились и снова стали выглядеть нормально. Потом Лафит проделал тоже самое с другим переломом, но на этот раз действовал осторожнее без рывков. Он медленно потянул, пока не раздался щелчок, после чего хвост выпрямился и принял свой изначальный вид, хотя остался все таким же облезлым и местами припухшим. Под испуганными взглядами гоблинов и глубоко шокированной Тенхо, он примотал к местам переломов ветки с двух сторон.
— Теперь порядок! — выдохнул Лафит.
Через два дня пути по непроходимым лестным зарослям их группу нагнал охотник, оставленный в городе. Стайка саранчи привела его точно к шаману, ему не пришлось искать дорогу и не составило труда отыскать соплеменников среди огромного леса. Он рассказал, как обстояли дела в Хиз-Кабал после их ухода, поведал о судьбе торговца Кобе, начавшего новое прибыльное дело, предупредил о погоне, посланной за ними работорговцем.
— За тобой по следу идет, тот самый воин хобгоблин, — охотник посмотрел на демона и сделал большой глоток воды из фляги, — Видать ему не терпится закончить начатое.
— Вот же гад! Жалкий баронишка, начал первым, а теперь не может успокоиться? — возмущался Лафит, — Вообще непойму, чем я ему не угодил. Зато знаю одно, даже не укради я раба, он бы мня все равно не оставил в покое. Так хоть маломальская компенсация.