— Ясно. Кстати, она не сбежит? Может зря ее развязали, — Лафит кивнул в сторону Тенхо.
— Куда ей бежать?
Пленница уже давно плелась за ними своим ходом, ей связали руки и на веревке тащили за собой. Зрелище конечно печальное, особенно учитывая очень грустное выражение на ее лице, но к ней относились хорошо, а гоблинам воинам она даже нравилась. Они наперебой ухаживали за ней и кормили самыми лучшим кусочками вяленого мяса. Тенхо отвечала им добротой и только на спину Лафита косилась с ненавистью, считала его виновником все случившегося, а тот по своему обыкновению делал вид, что не замечает, а иногда даже улыбался.
— Вижу знакомые места радостно сообщил охотник.
— Серьезно? — удивился Лафит, для него лес впереди ничем не отличался от того, что остался позади.
— Да, — гоблин повернулся к шаману, — Я могу отвести нас к деревне.
— Хорошо, веди, — кивнул старик.
Усталость давно давала о себе знать, шаман вымотался больше других, для его возраста такие прогулки по лесу сравнимы с подвигом. Если бы не поддержка магии, он бы не выдержал такого долгого путешествия. Ему побыстрее хотелось вернуться к себе, взгромоздиться на теплые шкуры и продолжить свою нетрепливую мирную жизнь. Каждый гоблин-воин воспрял духом.
Услышав о приближении к деревне, изможденный молодой демон почувствовал настоящее облегчение. Хотя он никогда не жаловался на усталость или другие трудности и терпеливо тащил на спине маленького зверо-человека, однако тоже соскучился по спокойной жизни. Долгий подход через лес, занявший более двадцати дней туда и обратно, подходил к завершению и оказал большое влияние на Лафита. По сравнению с первыми днями жизни в лесу он очень изменился, его сила и выносливость выросли, а на его худом теле появились зачатки мышц, не говоря о серьезных успехах в магии.
Когда они зашли на территорию племени, то всего через час встретили первых соплеменников. Из подлеска с радостным возгласом выскочили три Лесных гоблина-охотника, увидев шамана и остальных целыми и невредимыми они искренне обрадовались. Все-таки их племя сильно отличались от жителей Хиз-Кабал. Охотники подхватили часть груза и присоседились к группе, с большим любопытством осматривая новеньких: невероятно красивую гоблиншу и неведомое облезлое существо на спине демона.
Встретили их очень торжественно, собрались все жители деревни, но грандиозное приветствие шаман попросил отложить на день и дать им отдохнуть с дороги. Лафит завалился спать на своем старом месте в хижине старика, перед этим отвязал от переноски все еще спящего маленького раба.
Тенхо не знали куда девать и оставили на попечении шамана, поэтому она тоже осталась у него в хижине. С нее сняли оставшиеся веревки и подарили свободу. Бежать ей все-равно некуда, в одиночку очень опасно идти через лес до племени Собирателей Черепов. Все участники торговой миссии дрыхли сутки без задних ног.
— Блинчики! Блинчики во сметаной, — резко проснулся Лафит и взъерошенный сел на своей кровати из шкур.
Зевая, он первый делом отправился к ближайшему ручью. За время лесной жизни его густые черные волосы отросли, а из-за десятидневного блуждания по лесу перепачкались, свалялись и висели грязными сосульками. Ему приходилось спать прямо на траве, пробираться сквозь заросли с грузом за спиной, от чего он обильно потел и теперь одежда липла к телу. Раздевшись, он долго плескался в воде наслаждаясь чистотой и прохладой. Наконец Лафит смог выстирать одежду, и, лежа на гладких камнях, наслаждался солнышком.
В тоже самое время старик шаман сидел мрачнее туче и слушал рассказ о нападении лича на подземелье, битве за него, а также грандиозной победе. Он жалел о понесенных потерях вовсе не обязательных, если бы племя дождалось его возвращения. За главных тут оставались вождь, помешанный на сражениях и охоте, и Иффе, иногда слишком агрессивная к чужакам. Без него никто не сумел отговорить их от опасной затеи, а у воинов давно чесались руки проверить свои силы.
— Опять твои козни сопля? — прищурился старик, глядя на жену вождя, — Племенем рисковать решила?
— Не трещи старый пень! Мы победили! — отмахнулась от него Иффе.
— Смотрю забыла мою науку! — шаман поднялся на ноги, — Давно пора тебя выпороть.