— Сдохни! — заверещал хобгоблин и бросился на Лафита.
— Снова ты? Ублюдок! — при ярком свете магии молодой демон сразу узнал в нападавшем того самого убийцу, кто напал на него в Хиз-Кабал, — Отвяжись от меня урод!
Используя дерево, как преграду, Лафит не давал к себе приблизиться, но с каждым шагом уклоняться становилось все сложнее. Глаза хобгоблина кровожадно сверкали, нападение из засады провалилось и его просто разрывало от ярости. Поняв, что скрываться больше не нужно, а у жертвы в руках нет оружия, он стремительно бросился вперед. Лезвие топора со свистом рассекло воздух, срубив большой кусок древесной коры. Удары сыпались один за другим, но скользкий будто змея демон, убегал, отпрыгивал, бросался землей, листьями, использовал все, чтобы помешать нанести точный удар. Брызнула кровь.
— Сдохни! Сдохни! — взвыл хобгоблин, наконец ему удалось зацепить добычу, пустить кровь, смерть жертвы приближалась.
Перед его широко открытыми глазами вспыхнуло знакомое пламя, на короткое мгновение, потом снова исчезло, а следом раздался оглушающий хлопок. Хобгоблин почувствовал сильный удар в грудь, будто тяжелым молотом. Неведомая сила отбросила его тело назад, как лист на ветру, и оно, ломая заросли, улетело в подлесок. До слуха донеслось шуршание множества крыльев, приближалось нечто очень опасное.
— Я все равно тебя убью! — прокричал хобгоблин и бросился прочь.
Запыхаясь, он бежал через чащу, петлял между деревьями. Когда отошел достаточно далеко и больше не слышал шума погони, обернулся. Костер в лагере выглядел крохотной искрой среди густой листвы. Придерживая рукой ноюще ребра, он похромал дальше, проклиная демона-колдуна. Магия никогда ему не нравилась. Он ее не понимал и боялся. Его не учили с ней бороться, но всегда хвалили за сообразительность, он обязательно придумает способ справиться с магом.
— Вокруг него постоянно крутятся гоблины. Надо бы и мне найти помощь, — размышлял вслух хобгоблин, потом последний раз злобно зыркнул в сторону костра и растворился в чаще леса.
Между тем раненый Лафит вернулся обратно к костру и устало рухнул на землю. Топор прорезал часть плеча со спины, к тому же зацепил лопатку, кровь добралась до штанов и стекала по ноге. Одна рука демона покраснела и сильно опухла. У него не получалось ее поднять, не сморщившись от боли. Шаман тут же начал принимать срочные меры, посох уже торчал в земле, а зеленая дымка окутывала раненого, пока старик искал в своих бесконечных мешочках на поясе средства для остановки крови.
— Ты ранен? Ты умрешь? — с надеждой спросила Тенхо.
— Не-е-ет. Я проживу еще очень долго, — ответил Лафит, пристально глядя на нее, — Очень долго!
— Тц. Хорошо, — цыкнула гоблинша, совершенно не скрывая разочарования, а потом грустно вдохнула.
— А ну тихо! — прикрикнул на нее шаман, потом обратился к Лафиту –на сей раз тебе очень повезло юноша.
— Знаю, — коротко произнес тот, — Уверен он попытается снова.
— Наверно, — кивнул шаман, потом на мгновение замер и перевел взгляд на раненого демона.
— Ты не боишься? — озвучил его немой вопрос юный Урул.
— Эм, — Лафит задумался, — Умирать я, конечно, не хочу, но страха не чувствую. Не знаю почему, — он посмотрел в небо, где свозь густую листву виднелась парочка ярких звезд, — страшно было во время самой драки, особенно поначалу, а потом все прошло.
До сих пор Лафит никому не рассказывал о своей человеческой душе. Старик-шаман и Лесное племя считали его обычным демоном, потерявшим память, и только он знал правду. В той пещере заново родилось новое существо из разума человека и тела демона, словно необычная химера.
Вместе с воспоминаниями ему достались чужие страхи, тревоги и сомнения, и первые дни жизни они ощущались очень четко, но со временем ослабли и почти на него не влияли, казались слабым эхом чужих спутанных эмоций. Обычно люди с детства накапливали болезненный опыт, получали бесконечные шрамы на сердце, неуверенность, а у ему повезло жить без подобного груза. Ужас не сковывал его по рукам и ногам, и Лафит действовал решительно.