— Думаю, первую вылазку можно на этому закончить, — предложил Лафит, — Вернемся обратно в нормальный лес. Там переночуем.
Глава 34. Ночной бой и не позорное отступление.
В качестве наглядного ориентира Лафит воткнул в землю свое копье из кривой длинной ветки, а к нему привязал безголовые останки нежити. Только потом его группа двинулась в обратный путь. С приближением темноты он заметил стайку двуногих ящериц, с когтистыми передними лапами, перьями на длинной шее и хвосте. Хотя ростом они едва доставали до колена, все равно выглядели опасными, особенно их зубастые пасти. Стайка кружила вокруг них, перемещаясь очень быстро, но ящерки не рисковали нападать на незнакомых существ и близко не приближались. На границе леса они отстали, и гоблины вздохнули с облегчением.
Отойдя от пугающего Паучьего леса подальше, их небольшой отряд расположился на сухой возвышенности, под кронами могучего дуба. Гоблины выложили камнями небольшой очаг, развели огонь и приготовили недавно пойманную жабу. Всем досталось по кусочку, однако для сытости пришлось грызть съедобные корни, запечённые на углях.
С самого начала пути лес очень пугал зверо-человека Джуро. Он вылавливал носом потоки ветра, скользящие среди деревьев, то и дело испугано озирался, а уши находились в постоянном напряжении. Под конец дня он сильно вымотался, едва переставлял ноги, поэтому на время забыл о страхе. После еды и небольшого отдыха к нему вернулись силы, и он снова стал нервным и обеспокоенным. Наблюдая за ним Лафит подумал, что звереныш видит и слышит больше, чем другие.
— Что твоя видеть? Чувствовать враг? Где опасность? — спросил он на коверканном человеческом языке.
— Оттуда пахнет нежитью, — показал пальцем Джуро в сторону Паучьего леса.
— Там жить мертвый. Нормально. Не боятся, — за неимением практики Лафит понимал язык людей лучше, чем говорил на нем.
— Нет. Они идут сюда. Запах ближе и ближе и …
Все смотрели на невидимый среди ночной темноты Паучий лес, на то место, куда указывал юный Джуро. Неожиданно во мраке загорелась пара крохотных угольков, они покачивались вверх-вниз, вправо-влево, за ними появилось еще пара, а потом еще, будто лес тлел, подобно потухающему костру. Раскачиваясь, угольки становились ближе, светились ярче и всегда двигались в паре. Тишину ночи нарушил скрежет метала о метал, шуршание множества ног и треск веток. Лафит поднялся на ноги и взял в руки топор.
Охотник Довур подкинул веток в костер. Поднялось яркое пламя, осветив большой отряд живых мертвецов среди деревьев. Многие из них носили ржавую броню, а вместо костяного оружия волочили за собой полусгнившие мечи и топоры. Любая рана от такого принесла бы много мучений и боли. Вместе с ними шла облезлая звериная нежить, будто давно умерших животных вытащили из болота или выкопали из земли и заставили прийти сюда. На них все еще виднелись ошметки грязи. Самым первым плелся ободранный скелет медведя, костяная голова которого не уступала по размеру бочонку.
— Это не совпадение! Намеренная атака, — произнес нахмурившись Лафит, — нам противостоит разумное существо.
— Бежать от них надо, — предложил Довур.
— Темно, — заметил Бомак, — разбежимся кто-куда и станем легкой добычей для других зверей.
— Дерево. Лезть, — коротко приказал Лафит зверо-человеку и для пущей убедительность сопроводил слова жестами.
Долго убеждать Джуро не пришлось. Он на удивление ловко вскарабкался на веку раскидистого дуба-гиганта, где укрылся за листьями. Убедившись, что звереныш в безопасности, Лафит подхватил с земли новое самодельное копье из ветки и метнул его в ближайшего мертвеца. С глухим звуком оно пробило трухлявый доспех насквозь. От сильного удара мертвец завалился на спину, но тут же начал вставать. Точащая из груди палка мешала ему, поэтому он неуклюже барахтался на земле и преграждал наступление для остальной нежити. Возникла небольшая заминка.