«Если они кого ранят, своими ржавыми железяками, то обрекут на мучительную смерть. Гнилые звери не лучше. Одна царапина и конец», — думал Лафит.
Он оглядел троих гоблинов охотников, готовых к бою, и перепрыгнув через костер, побежал вперед к нежити. Небольшое освещенное огнем пространство спасало от многих опасностей ночного леса к тому же позволяло хорошо видеть врага. Лафит собирался держаться за него, как можно дольше. В полной темноте у нежити появлялось преимущество, она хорошо видела живых существ, а ее ржавое оружие, клыки и когти укрытые чернотой ночи, становились почти невидимыми.
— Ищите тяжелые камни и кидайте в них! — коротко скомандовал Лафит, — Не дайте вас ранить.
Перехватив оружие ближе к самому краю рукояти, он одним прыжком приблизился к звериной нежити и изо всех сил опустил топор на череп скелета похожего на медведя. С треском кости развалились на две части, красные глаза-угольки потухли.
После неожиданной атаки, Лафит тут же отпрыгнул обратно и едва избежал удара. Воздух рассек длинный ржавый меч, а следом щелкнули зубы другого зверя, пытавшегося схватить его за ногу. К тому моменту Лафит уже широко размахнулся и снова атаковал, сделав шаг вперед. Со свистом топор описал большую дугу и срезал наполовину сгнивший шлем вместе с головой мертвеца, державшего меч.
Позади послышался легкий свистящий звук, гоблины раскрутили пращи и разом выпустили каменные снаряды. Первый залп только слегка задержал мертвецов. Лафит высоко подпрыгнул и наступил на мелкую звериную нежить, некогда бывшую енотом или лисой, а теперь нагло пытавшуюся укусить его за ногу. Под его весом мертвеца впечатало в землю по частям. Используя преграду в виде безголового трупа медведя, Лафит наносил удары топором снова и снова. Любая нежить, подходившая на расстоянии удара, получала топором по гнилой голове.
Пращи показали себя плохо. Камни застревали в мертвецах и наносили им недостаточно урона, а иногда и вовсе промахивались. Гоблины по примеру демона перешли к ближнему бою используя поверженных врагов как преграду. Из-за невысокого роста они не доставали до головы человекообразной нежити, а другую приходилось подпускать ближе. Схватка давалась им тяжело, зато опыт здорово помогал.
Сильно уступая гоблинам в выносливости, демон превосходил их ростом и длинной рук, бестолковые мертвецы умирали до того, как приближалась на расстояние своего удара, а шаг вперед или назад заставал их врасплох. Если на самых первых врагов хватало одного удара, то вскоре Лафит начал уставать, бил слабее, часто промахивался.
Руки почти онемели, а плечи ныли от усталости. Человеку в теле демона чудом удавалось удержать оружие и не позволить тому выскользнуть из ладоней. Перед ним валялось с десяток безголовых мертвецов, но новые все прибывали. Тяжело дыша, он продолжал отбиваться, но сил на замахи не осталось, и он тычками пытался разбить напирающую нежить.
«Проклятье. Сколько их?» — думал Лафит, — «Надо отступать! Руки уже не двигаются».
Разрезая темноту в него, впилось острие копья, прямо между нижними ребрами. В толпе нежити послышался писк и яростный скрежет зубов, две крысы бросились на обидчика. Неожиданное ранение демона вызвало легкую панику на лицах гоблинов, а Бомак на мгновение замер. Прямо через препятствие на него напрыгнул скелет зверя, сбил с ног. К счастью, опытный Довур не растерялся, быстро снес тому голову, но на теле Бомака остались кровоточащее следы гнилых когтей.
— Отступаем! — скомандовал Лафит.
— Угу, — ответили гоблины и выхватив из костра горящие ветки бросились в лес.
— Джуро! Бежать! — выкрикнул Лафит и показал пальцем в направлении подземелья.
Придерживая рану рукой, он последовал за огнем веток. Ему чудилось, будто в животе застряла раскаленная кочерга, а во время бега она проворачивалась. Каждый шаг отдавался пронизывающей нервы болью. Ему с большим трудом удавалось удержаться на ногах и не потерять сознание. По недавно обретенной привычке он запомнил окрестности еще до наступления темноты, знал, где пролегали звериные тропы и держался их, смутно различая, тусклый огонь впереди. Вскоре и тот потух.
Звериная нежить на четырех лапах продолжала преследовать беглецов. Лафит слышал за спиной шаги, шелест травы и папоротников. Ориентируясь на звук, он резко повернулся и нанес удар топором. Ошметки костей шлепнули по лицу. Справа треснула ветка. Лафит шагнул назад, времени на замах не оставалось, и свободной рукой он выпустил взрыв маны. Перед ударом, всего на пару вдохов магическое пламя осветило небольшой участок леса вокруг него. Этого хватило, чтобы не промахнуться. Ошметки звериной нежити разметало по округе.