Убив двоих, он развернулся, хотел продолжить бежать, но тут почувствовал сильную боль в ноге. Обухом топора наотмашь он сломал шею звериной нежити, но голова осталась на нем, вцепившись в плоть зубами, как костяной капкан. Лафит присел, руками сломал челюсти мертвеца, потом, хромая, продолжил идти дальше к своему подземелью.
«Твою мать! Тупая была идея воевать с нежитью. Вот так я и сдохну. Посреди леса в грязи», — думал Лафит, — «Нет! К черту такие мысли. Я еще жив. Хрен тебе тупой лес! Подумаешь больно. Нужно немного потерпеть! Я отказываюсь подыхать, пока не посплю на белых простынях, нажравшись хлеба и нормального мяса. Черт, перед глазами все плывет. Надо прикусить палочку, а то от боли зубы сводит».
— А-а-а, гадство, как же больно! — выкрикнул он на никому неизвестном языке.
Без того темная ночь в его глазах становилась все темнее. Он шел на тихий зов подземелья почти на ощупь, совершенно не различая дороги. Неожиданно он вспомнил об очень ценном топоре, что сжимала его рука, и на ходу заткнул за пояс. Каждый шаг давался тяжело. Он падал и снова поднимался, столкнувшись с деревом, обходил его опершись руками о ствол.
Казалось, прошла вечность мучительной борьбы со смертью, прежде чем нечто большое и мягкое ударило все его тело, будто перед ним неожиданно выросла земляная стена. Пахло травой и мокрыми листьями. Силы окончательно покинули Лафита, а сознание медленно погрузилось во мрак.
Разрезая ночную тьму, мимо пролетали светлячки, а по округе разносилось стрекотание насекомых. С приближением рассвета над лесом поднимался влажный пар, укутывая кроны белой дымкой. Вдали на ними небо начало медленно светлеть, первые лучи солнца скользнули по верхушкам деревьев. С каждой минутой их становилось все больше, а затем показалось солнце, возвещая о наступлении нового дня. Проснулись птицы. Их трели и разноголосица наполнили древний лес. Из укрытий повылезали насекомые и спешили по своим делам, становясь пищей пернатых охотников.
Рядом с телом демона раздавался пронзительный писк. Единственная выжившая крыса остаток ночи охраняла хозяина, отгоняла разных тварей, сражалась со змеей и лесным скорпионом, попутно немного перекусила одной из своих жертв. Ее с ног до головы покрывали раны, выдранная шерсть висела клочками, но крыса не отступала и никого не подпускала к демону.
Последний враг оказался ей не по силам. Крупная ящерица, примерно три шага в длину, привлеченная запахом крови, очень интересовалась лежащим телом. Серая защитница наскакивала на нее, но та продолжала двигаться вперед, не обращая внимания на назойливую крысу. Запах крови ударил в нос, ящерица открыла пасть, предвкушая сочный вкус мяса, когда ей в шею впились длинные зубы грызуна. Начавшая схватка подняла не мало шума.
— Кажется здесь кто-то есть! — выкрикнул гоблин, выглядывая из кустов, — О! Я нашел вашего демона!
— Быстрее! Приведите шаманку! — отозвался издалека другой голос.
— Выглядит дохлым! — сообщил гоблин, — Кажется уже поздно!
— Нет! Веди шаманку! Пусть она решает.
— Ладно, ладно, — согласился тот, — Не забудь! Вы обещали награду!
— Раз обещали. Значит получишь! — голоса приближались.
Из-за кустов вышила группа гоблинов, четверых из них покрывали узоры, сделанные серой глиной, из носов и ушей торчали когти или клыки зверей, придавая им дикий пугающий вид. Двое других носили на себе намного меньше костяных украшений, глиной не мазались, а в руках держали копья с железными наконечниками. Самый молодой из них бросился на помощь крысе и пригвоздил ящера к земле одним ударом.
— Надо самим отнести демона к шаманке. Так будет быстрее, — почесал голову гоблин с рисунком черепа на лице.
— Хорошо, — согласились остальные.
— Только крысу не трогайте. Она не еда, — предупредил юный охотник, поднимая с земли обессиленную серую защитницу, — Хм. Осталась одна.