— Живее. Я жрать хочу! — прикрикнула Иффе.
Гоблины засуетились, доставая заготовленные припасы и остатки недавнего ужина, а Лафит прошел к любимому дереву, где на верстаке из бревна лежали обрезки кожи и принялся мастерить из них временную одежду для хобгоблинши. Привлекательные формы Иффе невольно притягивали его взгляд, и чтобы избежать любых недоразумений в будущем, он решил заранее принять меры.
«Странно, при виде ее наготы я чересчур спокоен. На моем месте человек бы давно поддался эротическим фантазиям и желаниям», — подумал Лафит, — «Еще один плюс быть демоном. Я приобрел устойчивость к женским чарам. Во всяком случае надеюсь».
— Как ты превратилась в хобгоблина, Иффе? — спросил он, — Ты узнала какой-то секрет? Или может съела что-то особенное?
— Ты же демон. Почему тебе так интересно?
— Мне все интересно. Да и кому нет? Сама подумай. Ты переродилась в совершенно новое существо всего за пол месяца! Разве не чудо?
— Точную причину не знаю, — покачала головой Иффе, потом отвлеклась на гоблина. — Эй! Вот то тоже неси. Пахнет вкусно. А что это вообще? — потом продолжила, жуя мясо, — Я как-то спросила у шамана, почему некоторые превращаются в хобгоблинов, а другие нет. Он ответил, что все зависит от желания. Надо просто искренне захотеть. Ну и … я хотела.
— Вот так просто? Хм.
Продолжая засыпать ее вопросами Лафит продолжил работать над одеждой, но обрезков хватило только на короткую юбку и лоскутный лифчик, правда с широкими лямками. Для мягкости он вывернул шкурки мехом вовнутрь, спереди сделал шнуровку из веревки, чтобы одежда плотнее сидела и не пришлось подгонять под размер. Одевалась она через голову, а потом стягивалась на груди завязками. Лафит делал на глаз, так как мысль о примерке вызывала у него тревожное чувство, так как хобгоблинша становилась очень уж игривой от прикосновений.
— Иффе, я сделал тебе одежду.
— Зачем?
— Эм. Вот даже не знаю, что ответить на такой вопрос, — вздохнул Лафит, — Для защиты и тепла!
— О! Хорошо. Только одень меня. Я первый раз такое вижу.
— Попробуй сама. Ничего сложного.
— Тогда не надену!
— Да чтоб тебя … — проворчал Лафит.
С меховым лифчиком руке он подошел к Иффе, а та даже не поднялась со своего места, продолжала сидеть перед очагом скрестив ноги и хитро улыбалась. По его просьбе она послушно подняла руки и позволила одеть на себя обновку. У Лафита оказался довольно точный глазомер и размер новой одежды идеально подошел. Опустившись на землю прямо перед ней, Лафит с серьезным лицом затянул шнуровку на груди, а Иффе тем временем неотрывно смотрела ему в глаза.
— Фуф, — Лафит вытер капли пота со лба, — Готово. Удобно?
— Да. Мне нравиться, — кивнула хобгоблинша, — В нем можно сражаться? Он выдержит?
— Да, но не долго. Когда достанем шкурки получше, сделаю другой еще удобнее и прочнее.
«То, что ты с голым задом, тебя похоже нисколько не смущает», — подумал Лафит, — «Этим зеленым ребятам тоже все равно … или они просто бояться на нее смотреть …»
— Надеюсь с набедренной повязкой ты сама справишься, — он отдал ей юбку из шкур.
— Конечно, — улыбнулась Иффе.
В костре потрескивали ветки, неподалеку стрекотали насекомые, дополняя привычный шум леса, а под ухом у демона громко чавкала голодная хобгоблинша. Несмотря на ее изменившуюся внешность она осталась все той же дикаркой, жительницей деревни гоблинов, очень далекой от любой цивилизации. Лафит с интересом наблюдал, как ее клыки размером в половину пальца, вгрызались в мясо. Прежде ему редко доводилось с ней общаться, но вела она себя через чур свирепо, даже по отношению к еде, будто внутри нее клокотала ярость, а жестокость искала выход наружу.
— Это можно использовать, — пробормотал себе под нос Лафит, а потом уже громче обратился к Иффе, — Хочешь поучаствовать в войне?
Женщина повернулась к нему и на мгновение перестала толкать в рот куски мяса. На ее перепачканном жиром лице медленно расцвела широкая хищная улыбка во все зубы, а глаза кровожадно блеснули, от привычного надменного спокойствия не осталось и следа. Она медленно кивнула, словно до сих пор не верила своему счастью. Тогда Лафит рассказал ей о ближайший планах и предстоящем вторжении в Паучий лес. Крайне осторожно упомянул переживания вождя и решение совета оставить его на защите деревни.