— Скелеты-Маги! — встревоженно предупредил старик.
— Хорошо, что не Лич. Если выживем, — отозвалась шаманка Эну, — я принесу щедрую жертву духам леса.
Старик воткнул посох в землю и поле боя накрыл полупрозрачный купол, переливавшийся цветом свежей листвы. Нежить спокойно заходила в него, однако магические снаряды разбивались о поверхность черными кляксами. На поддержание магии такого масштаба уходило много сил. От напряжения на лбу старика выступил пот, вены на висках набухли. Пока он обеспечивал защиту, Эну продолжала уничтожать скелеты орков, тем не менее низшей нежити все-таки удалось прорваться внутрь лагеря.
Лучше всех справлялась Иффе. В одиночку она заметно проредила толпу мертвецов на северной стороне и теперь свободно двигались между ними, будто в причудливом боевом танце. Из серьезных противников у нее осталось лишь три орка, хорошо выдерживающих удары топора, два кабана, облезлый медведь и несколько мертвецов в железной броне. Скелет тролля лишился в схватке с ней одной ноги, а потому постоянно отставал, прихрамывая на обрубке, но продолжал упорную погоню.
Незаметно для гниющих врагов, Иффе увела их от лагеря. Она держалась ровно на таком расстоянии, чтобы мертвецы следовали за ней попятам, но не могли догнать. Они видели тепло ее тела, чувствовали запах и почти ощущали плоть на зубах, но почему-то никак не могли дотянуться. Благодаря ее усилиям, на одной стороне стены из веток почти не осталось мертвецов. У гоблинов появился путь для отступления или маневра.
Во время схватки воинственная женщина не забывала поглядывать на сражение в лагере, чтобы в случае чего быстро прийти на помощь. Заметив издалека магическую атаку и услышав крики боли, она тут же бросилась к скелетам-магам на полной скорости, по пути с легкостью избежала бивней кабана, костяной дубины орка, за одно снесла голову последнему медведю. Когда она пробежала через толпу гниющих врагов, те развернулись и пошли за ней следом. Одноногий тролль ковылял в самом хвосте погони.
Хобгоблинша обогнула лагерь, двигаясь позади армии нежити, и быстро добралась до места, откуда атаковали скелеты-маги. Приблизиться к ним незамеченной ей не удалось, ночью мертвецы видели не хуже, чем днем и еще издалека заметили угрозу. Темноту разрезали вспышки от заклинаний и Иффе пришлось спрятаться за дерево. Сгусток черной жижи попал на кору и с шипением разъедал поверхность.
Чтобы отвлечь внимание неживых магов, хобголинша запустила большую корягу в одного из них, а сама прыгнула в другую строну и стремглав бросилась к следующему дереву. До опасных врагов оставалось чуть меньше десяти шагов. Воительница сжала в ладони костяной амулет, что висел у нее на шее.
— Духи предков защитят меня, — пробормотала она, — Я буду быстрее их магии.
Неожиданно со стороны скелетов-магов послышалось громкое шуршание крыльев насекомых. Облако зеленой саранчи налетело на них, облепило со всех сторон. Насекомые не могли навредить уже мертвым существам, зато мешали им творить заклинания. Выглянув из-за дерева, Иффе широко улыбнулась, а потом со всех ног помчалась к скелетам. Она не забыла опыт сражения с личем, поэтому сделав несколько шагов, резко смерила направление. Прямо попятам за ней из земли выскочили костяные пики, а за спиной, разрезая воздух, просвистели сгустки маны.
Избежав заклинаний, женщина резко пырнула в сторону магов, одним широким взмахом снесла головы сразу двум из них. Наспех поднятая защита из костей им не помогла, от силы удара разлетелась белыми щепками. Всего на миг коснувшись земли Иффе снова взмыла над землей и обеими ногами приземлилась на следующего скелета, схватив его за череп. Под ее весом маг упал на землю, а его ребра сломались. В руках хобголинши остались только череп и часть позвоночника. Все произошло слишком быстро. Последний несчастный маг, облепленный саранчой, не успел ничего предпринять и железный топор разломал его тело на части.
— Их головы станут моим трофеем! — торжественно произнесла Иффе, стоя на поверженных врагах.
Между тем Лафит отчаянно отбивался от наступавшей армии. Все его тело блестело от пота, покрылось ошметками гнилой плоти и грязью, дыхание стало тяжелым. Время от времени от отступал, чтобы перевести дыхание, смахнуть пот, застилавший глаза. Легкие обжигало при каждом вздохе, будто огнем, вены пульсировали на висках, а в ушах отдавались удары сердца. От вони мертвечины кружилась голова, но он сжимал зубы и продолжать махать топором. Ему казалось, что он сражался уже целую вечность, хотя на самом деле не прошло и получаса.