Следующие несколько часов они успешно избегали неприятностей и довольно быстро преодолели большой участок леса. Ненадолго остановились рядом с пышной цветущей поляной, ярко выделявшейся на фоне мрачного леса. Над ней в широком просветом между деревьями виднелось небо. Солнце висело высоко, поэтому Лафит решил, что едва перевалило за полдень и у них осталось еще достаточно времени на поиски.
Во время недолгого привала рядом с живописной поляной они перекусили, а потом сразу двинулись дальше. Однако через несколько десятков шагов привычная лесная постилка оборвалась, а вместо нее перед ними предстала серая безжизненная земля. Кроме гигантских деревьев на ней не осталось ни единой травинки или любых других растений, ни одного прошлогоднего листа, а на черных камнях не рос мох. После бурлящей жизнью зеленью поляны, контраст оказался слишком сильным.
— Думаю, мы пришли куда надо, — заметил Лафит.
— Угу, — кивнула Иффе.
— О-о-о! Вижу нам рады, — он показал топором на силуэты впереди, — Смотри, как торопятся.
Вдали среди деревьев показалась большая группа нежити и быстро приближалась. Мертвецы спешили, сталкивались друг с другом, их костлявые челюсти щелкали, предвкушая свежую сочную плоть живых, а глаза угольки кровожадно сверкали в полумраке. От смешанной толпы отделилось несколько скелетов волков и двуногих ящеров. Они двигались быстрее человекообразных мертвецов и спешили первыми запустить зубы в добычу.
Глядя на них Джуро обреченно вздохнул, он не хотел здесь находиться и уже не раз пожалел, что не остался со стариком шаманом. Последние дни выдались крайне тяжелыми, его постоянно пытались убить жуткие существа, но он утешал себя мыслью, что даже в Паучьем лесу лучше, чем в жутком городе гоблинов. Сам того не замечая, Джуро начал привыкать к постоянной опасности, а остатки шерсти больше не вставали дыбом от любого шороха. Все его мысли занимали мечты о долгом сне или вкусной еде, а глазами он искал подходящее дерево, куда мог забраться.
— Днем они медленнее, — заметил Лафит, меняя топор на костяную дубину, — Если станет сложно, заманим их к той солнечной полянке.
— Угу, — кивнула Иффе и ринулась вперед с широкой улыбкой.
Расстояние между ней и звериной нежитью быстро сократилось, но незадолго до столкновения она резко сменила направление, отпрыгнув в сторону. Скелеты животных развернулись за ней, но столкнулись друг с другом, кубарем прокатились по земле. Казалось, они не замечали ничего кроме своей жертвы, торопились подняться, дотянуться до нее, как можно скорее, от чего запутывались еще сильнее.
Три самых шустрых скелета волка первыми вырвались из общей кучи и помчались к Иффе, выставив вперед клыкастые морды, однако их встретил железный топор. Мощный удар прилетел сбоку и разбил в щепки сразу двоих. Нежить плохо умела защищаться, а женщина двигалась слишком быстро для них. Пока третий скелет соображал, что произошло она прыгнула прямо на него и впечатала гнилой череп в землю обеими ногами. Подцепив рукой безголовый скелет, метнула его прямо под ноги другим мертвецам.
Лишив зверо-нежить скорости, Иффе без особого труда расправилась с ней. Топор рассекал воздух с огромной силой, превращая небольшие скелеты в груды костей. Подобные противники не представляли для нее угрозы, они нападали всегда одинаково, и она быстро научилась с ними справляться. Новое тело подарило ей гибкость и мощь ни доступные гоблинам, поэтому словно хищник играющий с добычей, она уничтожала низших мертвецов с легкостью.
Так как Иффе перебила весь авангард нежити, Лафит двинулся навстречу основной группе и сразу вступил в бой. Дубина, как он и ожидал, не хуже топора ломала кости. Всего за несколько ударов он разобрал на части скелет медведя, хотя раньше справлялся с трудом. С каждым боем Лафит становился немного сильнее, его инстинкты обострялись, мышцы крепли. Вдобавок тело демона обладало очень хорошим восприятием и реакцией, что помогало уклонятся от большинства ударов.
Лафит еще не осознал этого, но сражаться ему нравилось. Он не подозревал, как сверкали его глаза, когда дубина сокрушала врага. Человек в теле демона дрался уверено, без сомнений и страха, уворачивался от зубов или когтей, шел вперед, не обращая внимания на количество противников. Время от времени его губ касалась легкая улыбка.