Его уверенность и спокойствие влияли на остальных. После недолгих сомнений, Джуро решил не лезть на дерево, а вступил в схватку с мертвецами. Он махал копьем словно косой и увесистый камень вместо наконечника с треском ломал кости. Юный гатту, конечно, не лез в гущу схватки, зато изо всех сил помогал существу, больше остальных похожему на человека. Пока Лафит жив у него оставались неплохие шансы выбраться из Паучьего леса. Неожиданно со спины его обдало ошметками гнилой плоти, Джуро быстро обернулся и посмотрел на хобгоблиншу, добивающую нежить неподалеку. Она ему не нравилась.
Иффе чувствовала себя по-настоящему свободной, никто не указывал ей что делать, не пытался защитить, а самое главное не мешал наслаждаться дракой. Последние дни стали самыми счастливыми за всю ее жизнь. Много опасностей, постоянно между жизнью и смертью, но она будто обрела крылья, порхая по полю боя, как в безумном танце. Прежнее тело гоблина сковывало ее, не позволяло раскрыть весь потенциал, и она избавилась от него, теперь же в ее разуме рушились остальные прутья невидимой клетки из привычного и должного, показывая новый путь.
— Ра-а-а! — прорычала она в небо, полностью расправившись со всей звериной нежитью.
— Ненадолго отступим, — потянул ее за руку Лафит.
— Р-р-р, — недовольно сморщила нос воинственная женщина.
— Давай без этого, голозадый воин! Нужно поберечь силы. Впереди еще подземелье и обратный путь.
— Пф, — фыркнула Иффе, демонстративно окинула взглядом демона с головы до ног, — ты лучше за себя волнуйся.
— За себя и волнуюсь! — он тащил ее за собой.
С большой неохотой хобгоблинша следовала за ним, то и дело оборачиваясь на вторую волну нежити, будто ребенок на песочницу. Мертвецы спешили, гремели костями, оружием, но добыча отступала, уходила под защиту ненавистного солнца. Обычно каждый из них обходил зеленую поляну стороной, а теперь вопреки своей природе они шли к ней и чем ближе подходили, тем тяжелее давался каждый следующий шаг. Несмотря ни на что мертвецы двигались вперед к сочной теплой плоти живых. В их тусклом сознании постоянно звучал шепот, которому они не могли сопротивляться.
— Сожри их! Разорви их!
Глава 42. Земли мертвых.
Под палящим дневным солнцем мертвецы заметно ослабли, двигались медленно, троллей на сей раз среди них не было, а скелеты орков размахивали дубинами так, словно невидимая сила держала их за руки. Привыкшим к схваткам Лафиту и Иффе не понадобилось много времени, чтобы уничтожить почти четыре десятка живых мертвецов. Вскоре зеленая поляна покрылась горой костей и гнилой плоти.
Большинство останков принадлежало людям, на некоторых даже сохранились куски одежды или доспехов. Чудом уцелевшие пояса из кожи висели на костях вместе с почти сгнившими поясными сумками. Возможно, когда-то они были наемниками, солдатами, искателями приключений, пытавшимися покроить Паучий лес, но остались здесь навсегда, как его мертвые стражи. Чрезмерно бережливый демон бродил по полю боя, высматривая ценные вещи.
— Так, что тут у нас, — присев на корточки, Лафит перевернул мертвеца, — Ха! Деньги? Деньги! — воскликнул он, поднимая над головой кожаный кошель.
Благодаря редкому материалу, небольшой мешочек с завязками не сгнил, в отличие от хозяина, вдобавок внутри него нашлось несколько монеток, к сожалению, не золотых, тем не менее глаза Лафита засверкали, как никогда прежде. Окрыленный находкой он долго копался в останках мертвецов, попутно собрал все их оружие и доспехи, сложил двумя отдельными кучками для костяного и железного, но несмотря на все старания больше ничего ценного не нашел.
Его спутники не участвовали в разграблении трупов, отошли подальше от поляны, где перекусили вяленным мясом и утолили жажду из кожаных бурдюков. Закончив мародерствовать, Лафит вытер руки землей и тоже расположился на отдых, распространяя вокруг себя неповторимый трупный аромат.
В просвете между деревьев медленно плыли облака, отсчитывая время, пробивались лучики солнца и дарили тепло. Среди высокой зеленой травы лежали останки нежити, привлекая насекомых. Умиротворение, от которого глаза закрывались сами собой.