— Ох! Тогда вперед.
Закончив приготовления, объединенное войско двух племен двинулось к подземелью. Когда шли через мертвые земли, покрытые ядовитой пылью, гоблины недовольно морщились и хмурились. Отрава в воздухе щипала их чуткие носы, а унылые картины безжизненной пустоши, лишний раз убеждали в том, что подземелье нежити необходимо уничтожить. Только деревья, чьи корни тянулись глубоко под землю выжили, среди ядовитой порчи.
Без привалов небольшое войско быстро добралось до норы под мертвым деревом. Перед входом виднелись многочисленные следы пауков, дорожки, оставленные их покореженными телами, но самих насекомых нигде не было видно. Иффе вместе с десятком воинов зашла внутрь подземелья и убедилась, что пауки не ждали их в земляном коридоре. Она воткнула в стену горящий факел на расстоянии тридцати шагов от выхода и оставила двух дозорных следить за появлением врага.
Снаружи полным ходом шли приготовления к грядущей битве. Первым делом, гоблины осмотрели округу, на случай засады, чтобы враги не заперли их под землей с двух сторон, к счастью, не нашли никаких подозрительных следов. Потом они проверили снаряжение, оружие, факелы, бурдюки с водой, мешочки с вяленым мясом и прочее.
Шаман заставил всех выпить противоядие. Хотя оно защищало лишь частично, позволяло дольше продержаться в ядовитой среде и не умереть. Не зная, чего ждать от Паучьего леса он заранее приготовил и взял с собой много разных зелий, не особо заботясь о весе своей поклажи. Его вещи обычно носили гоблины, поэтому старик ни в чем себя не ограничивал, запасся как следует.
Недолго посовещавшись, шаманы решили оставить перед входом в подземелье отряд охотников, а вместе с ними одного облезлого зверо-человека. Лафит не видел смысла брать его с собой, пользы никакой одни только переживания. Тоже самое касалось крысы Лили, поэтому он поручил Джуро присматривать за ней и не позволять бегать по ядовитой пыли.
— А ты не вздумай идти за мной. Слышишь? Сиди тут, — грозным голосом приказал Лафит, отважная крыса прижала уши.
Отдав последние распоряжения, он сел на одном из больших корней дерева и прикрыл глаза. Грядущее сражение с магами или даже личем не вызывало у него особых эмоций, а вот воспоминания об огромных насекомых заставляли пропотеть. Он не мог идти в подземелье с таким настроем, поэтому снова и снова проигрывал в голове сцену бегущих на него пауков, чтобы морально подготовиться. Неподалеку от него слышались разговоры шаманов.
— Что, если мертвецы придут из леса? Разве пятерых охотников хватит? — волновалась Эну.
— Думается мне, никто не придет, — ответил старик.
— Ты этого не знаешь! — фыркнула Иффе.
— Тебе лишь бы спорить, — отмахнулся шаман, — наша мудрая советчица не заметила, что со вчера ни один мертвец не показался. Не бесконечная у подземелья сила, не может оно из воздуха создать орду нежити.
— Оно бросило на нас аж две, — покачала головой Эну, — думается, силы у него не малые.
— Да уж. Дай подземелью время, — старик вздохнул, — и наши племена ему на один жевок.
— Пф. Низшая нежить не справится с нами, сколько бы ее не было, — возразила Иффе, — Я лично разрубила голову личу. Не такой уж он и страшный.
— Это когда? — прищурилась Эну, становилась все очевиднее, что старик заранее знал о существовании подземелья.
— Тот лич слишком молод, небось и десяти лет не прожил, — старик сделал вид, что не услышал шаманку, — Ожившие мертвецы медленно набирают силу, но лет через пятьдесят он бы один уничтожил оба наших племени. Помнится мне рассказывал наставник о могучей нежити в сердце Паучьего леса, чем дальше заходишь, тем она древнее и ужаснее.
— Стариковские сказки, — машинально ответила Иффе, но глаза у нее расширились, и она невольно огляделась вокруг.
— Хех, — усмехнулся шаман, — Как знать? Лес-то очень старый. Прохлада. Темнота. Подходящее для них место.
— Не пугай девочку, — заступилась Эну, — К тому же пора идти, пока наша решимость не дрогнула.
— Верно. Пора, — кивнул старик.
Гоблины собрались перед норой, на лицах отражалось сильное волнение перед боем. На несколько минут наступила полная тишина, все молча смотрели на чернеющий вход. Вокруг них легкий ветерок поднимал серую пыль, она скользила по ногам, прилипала к телу. На сухом дереве над ними развевались обрывки паутины, будто флаг павшей армии.