— О! Работает даже на подземельях! Надо бы свое потом проверить, — демон не узнал некоторые слова, поэтому показал надпись шаману, — Есть, что-то полезное?
— Да. Тут всего два этажа. Хорошо для нас, — кивнул шаман, — остальное мы и так знали.
Надеясь найти другие уцелевшие вещи, демон продолжил раскопки. Под слоем запекшейся скверны, блеснула рукоять кинжала, покрытая загадочными рунами. Несколько дней назад он выменял ее у шамана, правда в кредит, пообещав отдать кристаллы маны, когда те достаточно вырастут. Материалом для изготовления рукояти послужили кости магического зверя, а точнее проклятого скверной, поэтому черная лужа ему не навредила.
Достав железный нож, Лафит глубоко вонзил его в сожженную лужу несколько раз, полностью разрыхлив ее, а затем легко достал красивую рукоять. Раньше ее сплошь усеивали царапины и сколы, следы времени, рассказывающие очень древнюю историю, однако теперь она выглядела новой, будто только из-под руки ремесленника. Руны слегка светились в темноте и от них исходило ощущение маны, при чем довольно сильное.
К большому изумлению Лафита, у нее появилось лезвие. Оно чудом вернулось на место. Поверхность не блестела, создавалось ощущение, что лезвие поглощало свет. Формой оно напоминало воронье перо, только идеально ровное и симметричное. Если мерить от запястья до кончиков пальцев, но длинна лезвия составляла полторы ладони.
— Как так? — Лафит вертел в руках черный кинжал.
— Древняя магия, не иначе, — охнул шаман, — Неужто та старая рухлядь, что тебе выменял?
— Ага, она самая. Выходит, скверна пошла ему на пользу, — вспомнив о черной жиже, Лафит невольно выронил кинжал и посмотрел на руки.
К счастью, он не обнаружил никаких заметных изменений на коже, поэтому снова перевел взгляд к кинжалу. Даже упав с небольшой высоты, тот воткнулся в землю почти на половину лезвия. С обычным оружием такой фокус бы не получился. Чтобы убедиться наверняка, Лафит поднял его и подбросил перед собой. Сделав пару оборотов в воздухе, черный кинжал, как зачарованный вонзился в землю по самую рукоять.
— Вещь стоящая! Тут и говорить нечего, — одобрил шаман.
— Мне совсем не нравиться, что она впитала скверну, — ответил демон, — Как бы не получилось вреда больше, чем пользы.
— Хочешь выбросить? — глаза старика блеснули, — Чует мое сердце кинжал проклят. Наверняка навредит. Отдай мне.
— Еще чего! Просто заверну во что-нибудь. Лучше не прикасаться к нему лишний раз, а проклятый он или нет, покажет время.
— Как знаешь, — разочарованно фыркнул шаман, — Дозволь хотя бы изучить руны. Непростые они. Что случится, если нанести их на другую рукоять …
— Старик, тебе бы ученым быть, с такой тягой к экспериментам. Когда вернемся в деревню, отдам тебе его на изучение. Мне самому интересно.
— На том и порешили, — шаман потер руки, хотя слова про ученого не понял.
Обернув проклятый кинжал обрывком шкуры, Лафит заткнул его за пояс. От сумки, служившей ему верой и правдой несколько месяцев, осталась лишь наплечная лямка, но и ее он не собирался оставлять гнить, выглядела полезной. Камень-артефакт поместился в мешочек, где лежали монеты и теперь висел у Лафита на поясе. Демон некоторое время постоял перед запекшейся лужей скверны, прощаясь с остальными своими вещами, которые встретили здесь несправедливый конец.
Тем временем, перепачканная внутренностями пауков с головы до ног, Иффе сидела на сухом пяточке земли, куда ошметки не долетели, а вокруг нее хлопотали гоблины. Они убирали с нее налипшие куски гнилой плоти, обтерли тело, помогли вымыть лицо из бурдюка с водой, принесли еду, а она, величественно прикрыв глаза, позволяла им прислуживать. Воины обоих племен впервые видели женщину хобгоблина, к тому же невероятной силы, и поклонялись ей, будто святой.
— Я тоже неплохо себя показал, — заметил Лафит, — но мне даже воды никто не принес.
— Не сравнивай, — покачал головой шаман, — Ты ж демон. Никто не знает, как к тебе подступиться. Лесные воины к тебе привыкли, а для остальных ты чужак. Она же совсем другое дело. Родилась гоблином, но обрела такую силу.
— Хех. Не будь таким серьезным старик, — отмахнулся Лафит, — Я же пошутил. Не надо мне особого отношения.