Бескрайний лес не даром носил свое название. Огромный и полный опасностей, он словно мифическое чудовище жадно поглощал жизни. Чтобы пройти через него требовалось гораздо больше, чем просто отряд гоблинов. Без способности защитить себя, обеспечить минимальную безопасность, любая случайность могла закончится смертью.
Осознав масштабы проблемы, Лафит перенимал любой полезный опыт или знания дикарей, старался приобрести навыки хоть немного повышающие шансы на выживание. Вместе с гоблинами он бродил по лесу рядом с деревней, приучал себя к жизни на дикой природе. Собирал травы, ходил за водой, и всегда через море зелени. Маленькие тропинки петляли среди подлеска, оврагов или давно упавших, поросших мхом гигантских деревьев. Незаметно для себя он стал легче передвигаться, а ноги больше не подворачивались на каждой кочке.
За важным гостем постоянно присматривало несколько охотников, чтобы тот случайно не попал в опасную ситуацию, однако задача оказалось сложнее, чем они думали. Великий демон не желал спокойно сидеть в деревне и постоянно ходил в лес, будто всерьез намеревался покончить с собой. За несколько дней прогулок его успела укусить змея, многоножка, оса и особо настырная ящерица.
Обнаружив в лесу улей, важный гость захотел получить мед и даже придумал способ, как это сделать. Из толстых больших листьев соорудил корзинку, положил внутрь горящий мох и при помощи густого дыма решил успокоить жительниц улья. Подействовало не на всех. Местные пчелы оказались довольно устойчивыми, а еще очень яростными и злопамятными. В результате группа гоблинов-собирателей и пара охотников отправились на лечение к шаману. К счастью, никто не умер.
— Кажется, я виноват, — произнес опухшими губами Лафит, потирая еще более опухшую руку.
— Кажется? — посмотрел на него шаман.
— Ну мед-то мы достали! В следующий раз лучше получиться.
— В следующий раз? — вздрогнули гоблины, покрытые лечебной мазью.
Обычно они обходили диких пчел стороной, поэтому никогда не пробовали меда. Щедрый Лафит поделился своей добычей с пострадавшими и каждому достался сладкий кусочек сот. Когда они с наслаждением жевали его, все обиды и боль сразу забылись, самое вкусное лакомство в их жизни не только утешило, но и превратилось в предмет зависти для остальных. Вскоре покусанных гоблинов в племени стало заметно больше, а над лесом то и дело поднималась струйка дыма. Несмотря на опухшие лица местные жители выглядели счастливее.
Важному гостю прощали все ошибки, ни шаман, ни вождь не меняли своего отношения к нему. Потомок древней расы пользовался в племени большим почтением. Когда, освещенный лучами заходящего солнца, он в своей рваной одежде любовался закатом, а взлохмаченные волосы с кусочками мусора развивал ветер, у гоблинов захватывало дух от его величественной ауры.
Чуть больше трех недель Лафит провел в племени гоблинов, внося в их привычную жизнь суету и беспорядок. Постепенно к нему привыкли, и местные жители все реже собирались перед хижиной шамана, чтобы поглазеть на демона. Их прежний восторг и любопытство сменились более личным отношением.
Жизнь дикарей текла размерено и неторопливо. У Лафита было много времени на размышления о своем загадочном появлении в пещере или переселении души человека в тело демона. Порой, во время вечерней тишины он сидел у костра и, вздыхая, думал о том, какие проблемы могла принести каждая из его половин.
Поначалу Лафит считал себя просто осколком чужой души, но вполне мог ошибаться, что если он лишь потерял память в результате шока или травмы, и рано или поздно вспомнит, вернет старую личность, тогда не известно какой она окажется. Все, кто близок ему могли пострадать. От таких мыслей у него сжималось сердце.
— Хех. Сейчас я новый человек и меня все устраивает, — пробормотал Лафит и веткой перевернул угли костра, — надеюсь я просто осколок.
С телом демона проблем гораздо больше, так как оно принадлежало этому миру и неизбежно оставило след. У него имелись родные, близкие, знакомые или наоборот враги, а еще хуже кредиторы, которым он должен денег. Никаких воспоминаний о королевстве демонов у него не осталось, поэтому возвращаться туда он совсем не хотел, решил поселиться среди людей, где никто его не знал. Начать жизнь с чистого листа, но как говорят мир тесен.