Пожевывая травинку, будто зубочистку, Лафит тонкой веткой записывал на земле все, что хотел бы успеть сделать, пока оставался в лесу. Самым важным он, конечно же, считал обучение магии и твердо решил посвящать этому все возможное время, а уже потом заниматься прочими делами. В его представлении, магия обладала невероятным могуществом, давала огромную силу, а значит и свободу. Ни один лес не смог бы удержать настоящего заклинателя, никакие звери не стали бы серьёзным препятствием.
Среди прочих важных дел он добавил: дальнейшее изучение подземелья, изготовление предметов, облегчающих жизнь, а также самостоятельные поиски еды. Постоянно зависеть от гоблинов ему не нравилось. Он уже различал несколько видов грибов и съедобных растений, оставалось научиться не наступать на змей или ядовитых насекомых во время блуждания по лесу. Вредные твари будто специально лезли под ноги.
Рядом с ним на задних лапках сидела преданная крыса. Она давно вернулась, завершив свои, наверняка, важные дела, и теперь наслаждалась совместным времяпрепровождением, но так как ничего интересного не происходило, она просто дремала. Засыпая, клонилась к земле, вздрагивала, выпрямлялась и снова прикрывала глаза. Глядя на нее Лафит не мог сдержать улыбки.
«С каких пор меня стала умилять эта мохнатая засоня», — промелькнуло у него в голове.
Окинув взглядом небольшую поляну, где стоял их временней лагерь, Лафит решил первым делом улучшить условия для проживания. К примеру, у шамана он спал на теплой толстой шкуре, но та осталась в деревне. Лежать целую ночь на земле или камнях попросту вредно, они будто специально вытягивали тепло из тела, из-за чего на утро ломило мышцы и суставы, будто у старика.
Потянувшись, он поднялся на ноги и отравился собирать по округе длинную тонкую траву, чтобы высушить ее и превратить в мягкий удобный стог сена. Спать на ароматной соломе гораздо удобнее, чем на земле, даже если там постелена шкура. Немного побродив по лесу, Лафит обнаружил, что подлесок сплошь состоял из папоротников и кустов разных видов. Ради подходящей травы ему пришлось обшарить подножье горы, где много открытых пространств, а затем осторожно поискать поляны среди леса.
Пока гоблинов не было рядом начинающий житель леса не расслаблялся и очень осторожно продвигался через ковер из папоротников. Пот лил с него градом от напряжения. Тело все еще помнило боль от укусов змей, насекомых и прочих гадов, а из памяти еще не стерся случай с волками. Повторять подобный опыт ему совсем не хотелось. Когда заросли неподалеку неожиданно вздрагивали, он замирал и прислушивался, готовый в любой момент убежать. Очень помогало присутствие рядом верной крысы, чуявшей опасность издалека.
— Враг! — раздавалось в голове у Лафита очень эмоциональное предупреждение, а затем маленький комочек меха отважно бросался вперед. Иногда раздавалось радостное, — Еда! — но быстро выяснилось, что их вкусы не совпадали. Преданная слуга не могла понять, почему хозяину не нравились аппетитные сочные слизни.
Стараясь далеко не отходить от лагеря, Лафит не встретил серьезных опасностей, а крыса хорошо справлялась со змеями и ядовитыми насекомыми. Благодаря ее отчаянной храбрости, у них появилось несколько охотничьих трофеев: погрызенная змея без головы, две половинки гигантской многоножки и еще одно неизвестное крупное насекомое. Лафит, проживший несколько недель в деревне гоблинов, не стал ничего выбрасывать. Поджаренное на костре любое существо годилось дикарям на закуску, на худой конец, можно просто накормить крысу.
«Вот гадость. Жаль у нас нет соли», — подумал Лафит, убирая многоножку в сумку.
Под конец дня он насобирал несколько больших охапок травы, разложил ее сушиться перед подземельем. Готового сена хватило на несколько лежанок-кроватей, самая большая для него и еще три для гоблинов. Юный Урул, как самый преданный почитатель великого демона, расчувствовался до слез.
— Великий своими руками добыл и приготовил еду, а еще сделал подстилку из соломы, — всхлипывал он, — Я хоть сейчас готов отдать жизнь.
— Если ты умрешь сейчас, то не попробуешь всю ту еду, что я приготовлю потом, — заметил Лафит.