Кортеж с гостями двигался через деревню по самым широким промежуткам между домами, вероятно служившими главной и очень кривой дорогой. С каждым шагом вокруг них собиралось все больше гоблинов, они лезли друг на друга, ругались, толкались, чтобы занять место с лучшим видом на незнакомого демона с нежитью за спиной.
Гугу не стал залезать обратно на ездовую свинью, а шел рядом с демоном, тем самым показывая уважение к гостю. Всю дорогу он не проронил не слова, либо не хотел перекрикивать толпу, либо обдумывал первое впечатление о неизвестно откуда взявшемся демоне.
После недолгой прогулки они остановились перед большой хижиной, щедро украшенной костями и черепами. Полуголые гоблинши с улыбками проводили дорого гостя внутрь. Под шумок за ним прошмыгнул шаман и груженые товаром воины. Хобгоблин ничего не сказал, но недовольно поморщился, будто наступил в лужу грязи.
Роскошный дом спокойно вместил всю делегацию. Со стороны хозяев присутствовал только хобгоблин, а безобидные на вид женщины племени выступали в роли прислуги. По небольшим едва заметным шрамам и мозолям на руках, Лафит догадался, что они не так просты, как могло показаться. Более того, в деревне Лесных гоблинов он уже встречал женщин воинов, поэтому эти милые зеленые леди, скорее всего, из личной охраны Гугу.
— Ваши верные слуги? — поинтересовался хобгоблин, уставившись на шамана, но при этом обращаясь к демону.
— Что-то вроде того, — нехотя ответил Лафит, — Они мне обязательно понадобятся на обратном пути. Устрой их как полагается.
— Хорошо, — после долгой паузы произнес хобгоблин, в голосе чувствовалось его нежелание делать хоть что-то для существ явно того не достойных и презренных.
Жестом руки он подозвал одну из своих женщин и приказал поселить Лесных гоблинов неподалеку от главного шатра, а заодно сказать местным, чтобы к ним не лезли. Их присутствие в своем доме Гугу переносил с трудом и хотел быстрее выпроводить. Не подходили они такой благородной компании.
Как только все недостойные ушли и за ними опустился полог хижины, хобгоблин пригласил демона сесть на почетное место, а сам расположился рядом. Пред ним на вертеле висело уже готовое мясо, рядом стояли кувшины вина — трофеи, доставшиеся от грабежа людей, а на тарелках лежало немного пряной зелени. Гоблинша с хищным оскалом отрезала несколько кусков оленины и, ловко подцепив когтями, положила перед демоном. Затем тоже самое сделала для своего вождя Гугу.
Мясо кушали, конечно, руками, но подобно людям использовали тарелки, Лафиту даже выдали один столовый прибор, точнее, воткнули в пол рядом с ним — трофейный кинжал людей ручной работы, украшенный драгоценным камнем. С его помощью Лафит нарезал грубоватую оленину на тонкие полоски. Ужин, очевидно, проходил на самом высоком уровне.
— Оленина с кровью лучше всего! — высказался хобгоблин.
— Да, неплохо, — не возражал Лафит, хотя предпочитал прожаренное мясо, он подумал, что так дикари показывали свою силу или жестокость, и решил подыграть, — Значит эта деревня стоит рядом с Хиз-Кабал, а ты ее вождь?
— Верно. Я один из генералов нашего короля.
— Хм, — одобрительно кивнул Лафит, потом, поднеся ко рту кусок оленины, спросил, — сам король сейчас в городе или сражается на благо племени?
— Сражается, — прищурился хобгоблин.
— Кстати, — тут же сменил тему Лафит, — жду обещанного рассказа о твоих битвах против человеческих воинов.
— Ох, — на лице Гугу расплылась зловещая самодовольная ухмылка.
На протяжение неспешного ужина он расхваливал свои подвиги в борьбе с людьми. Хвастался нападениями на торговцев, обозы, мелкие деревушки, с наслаждением вспоминал, каким пытками подвергал жителей и как расправлялся с воинами людей. Несколько раз Лафит хотел задушить его голыми руками, но только улыбался и кивал. Ему даже удалось выдавить из себя похвалу, когда Гугу, брызгая слюной и кусками еды, описывал свою ожесточенную схватку с наемником.
— Вот этим мечем, — Гугу похлопал ножны, болтавшиеся на бедре, — я убил очень много людей! Столько считать никто не умеет! Я просто смотрю им в глаза. Вот так, — он показал свой самый свирепый звериный взгляд, — и у них трясутся ноги. А потом просто вшух, — он махнул ладонью в воздухе, — сношу голову …