Гоблины не выжили бы в лесу не обладай они природной живучестью обычно им требовалось лишь несколько дней, чтобы от царапин не осталось следа. Раны заживали на них удивительно быстро, а простой отдых и еда помогали тотчас восстановить силы. Тем не менее, за воинами хорошо ухаживали. До наступления темноты всем оказали необходимую помощь, напоили отварами, раны покрыли лечебной мазью. Ночью над лагерем раздавался мерный храп.
Перед выходом из подземелья свалили много веток и бревен, пропитанных маслом, чтобы поджечь их, если нежить попытается выйти наружу. Несколько молодых охотников дежурили всю ночь, но никто не появился. Из леса иногда выходили мертвецы по одному или двое, хотели попасть внутрь подземелья, но с ними быстро расправлялись.
Следующий день выдался пасмурным, небо заволокли свинцовые тучи. Вождь гоблинов спустился на нижний этаж и окинул взглядом некогда пугающую армию мертвых. Низшей нежити в подземелье осталось совсем мало, теперь ее можно было пересчитать по пальцам. Глаза лича казались тусклыми, будто он устал. Постоянные атаки гоблинов вымотали его, а юное подземелье не хотело делиться маной, сопротивлялось, словно понимало исходящую от захватчика опасность.
При появлении на лестнице гоблинов, нежить тут же бросилась к ним, чтобы помешать метать копья и утаскивать солдат на поверхность. Даже серые скелеты, охранявшие некроманта, двинулись вперед. Камо и шесть воинов в доспехах спрыгнули со ступеней и ринулись им навстречу. С грохотом щиты врезались в неживых солдат.
Вдоль стены позади них проскочил силуэт, окутанный зеленоватой дымкой, и сразу устремился к некроманту. Серые скелеты, гремя костями, побежали наперерез, замахнулись копьями, а затем резко выбросили их вперед. Оружие просвистело просвистели в воздухе, будто выпущенное из огромного лука, но попало в пустоту.
Увидев приближение врага, некромант взмахнул рукой и из-под земли под ногами нападавшего начали выстреливать костяные пики, но тот приближался слишком быстро, прыгая из стороны в сторону. Когда до лича осталась пара шагов, но создал вокруг себя небольшое поле из острых костяных пик, однако шустрый враг высоко подпрыгнул и занес над головой топор. Последнее, что увидел некромант, ясные глаза Иффе и ее кровожадную улыбку. Оружие, порытое зеленой дымкой, раскололо ему череп надвое.
— А-а-а-а, — кричала гоблинша, продолжая наносить удары, амулет на ее шее рассыпался в прах.
Оставшись без лича, нежить замерла, будто растерялась, и на нее тут же обрушился град ударов. Переживая за свою жену, могучий Камо налетел на серых скелетов, не давая им времени прийти в себя. Он рубил настолько сильно, что казалось руки не выдержат напряжения и сломаются. Без магии лича скелеты стали легкой целью. Черный туман, прежде покрывавший всю землю нижнего этажа, рассеялся, обнажив изрубленные остатки мертвецов.
— Я же говорила — ты сдохнешь, — произнесла Иффе, возвышаясь над останками лича и тяжело дыша.
Глава 25. Работорговец.
Шум дождя перекрывал остальные звуки, сливаясь в бесконечный шум падающих капель. От неба до земли они проживали свою короткую яркую жизнь и перерождались в источник жизни для других. Люди не сильно отличались, просто их полет от неба до земли занимал больше времени.
Дождь часто навевал людям грустные мысли, хотя являлся благом, рождением новой жизни, к тому же после него воздух становился чище и дышалось легче. Возможно, в подобные моменты человек ненадолго прерывал свой собственный полет и оглядывался по сторонам. Лафита, плетущегося под дождем, тоже одолевали тяжелые мысли.
«Почему я не рассердился, увидев замученных людей? Мне их, конечно, жалко, но совсем не так, как я ожидал. Будь на их месте гоблины я бы наверно почувствовал тоже самое», — размышлял он, — «Выходит я отношусь одинаково и к людям, и к гоблинам. Должен ли я спасать одних и вредить другим? У меня нет никакого желания убивать мелких дикарей, да даже хобгоблинов, а хвастуну Гугу я бы максимум набил морду. Мне они ничего плохого не сделали. Во всяком случае пока», — он остановился и подставил лицо под бесконечный поток дождя, — «И почему меня это вообще волнует?»
Полностью мокрый Лафит зашел в лавку, где его возвращения ждал старик шаман и не находил себе места. При виде целого и невредимого демона он очень обрадовался, а морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке. Одежду Лафита тут же повесили сушиться рядом с очагом, а ему подали горячую мясную похлебку с зернами. Блюдо больше остальных похожее на человеческую еду и молодой демон поглощал ее с большим аппетитом.