– Это не составит труда, но зачем тебе всё это? – Хранитель явно не понимал моего интереса.
– Всё просто, у меня есть очень жадная Совесть, – в этот момент Добромир настолько удивился, что я немного забеспокоился. Причина его удивления стояла у меня за спиной, появившись на мгновение. Так, Совесть, ну-ка без самодеятельности. – Так вот она мне подсказывает вместе с Логикой, что ни в коем случае нельзя закрывать путь к Фермире.
Ведь в таком случае у Халаэлении появляется источник продовольствия и ряда других ресурсов или даже возможность спасти большую часть своих жителей в этих землях, если опасность окажется настолько серьезной, что мы не сможем долго её сдерживать. И если честно, то этот мир неплохо было бы исследовать, если ты не против, конечно.
– Хм… ты достаточно умён и прозорлив. Воин, чародей, торговец, ученик хранителя, как много аспектов скрывается в тебе? Сильвар всегда смотрел намного шагов вперёд, будто предвидел будущее, но я не подозревал, что он может быть прав во стольких вопросах. Я помогу тебе Алексей и спасибо, что не забираешь у меня Нари насовсем, ведь теперь я не могу покинуть этот мир.
– Ну это мы ещё посмотрим, – усмехнулся я. – У меня много идей, так что можно воспользоваться некоторыми из них, чтобы не допустить такого расточительства, как вывод твоей силы за границы Рейнеи.
– А ты ещё и дерзок, – усмехнулся Добромир. – Прямо как я в молодости.
– Кстати, Хранитель, можете посмотреть на этот меч и что-нибудь сказать о нем? – я передал в руки лешему клинок, который до сих пор не мог опознать.
– Удивительное оружие, – Добромир внимательно осматривал артефакт и сделал несколько взмахов, хотя, помнится, Атт Халар даже поднять клинок не мог. – Эта вещь с уникальными свойствами и очень большой историей, однако, есть среди информации о нем одно важное примечание.
– Какое? – леший явно хотел услышать именно этот вопрос.
– Вся информация полностью будет открыта только тебе, – ответил хранитель, заставив меня задуматься.
***
На этом наш разговор подошёл к концу, так что я взял на руки Ивирнейлу, попросив Арка забрать Касель, после чего направился на выход. Вместе с нами направились и остальные.
Предстояло решить ещё много вопросов, поэтому на отдых совсем не было времени. Но я смог извлечь немалую выгоду из этого крайне тяжёлого конфликта, вот только без потерь не обошлось.
Большую часть травм удалось исцелить при помощи силы Нарилны. Касель пока будет отдыхать, а вот что делать с Ивир и что сказать об этом Элли и уж тем более Иринейле, я даже не знал. Мелкая меня попросту грохнет своей секирой, при первой же встрече. Да и я чувствую вину. А ведь я совершенно не знаю, как отреагирует Илиснейла на такую ситуацию.
Она, конечно, мудрая эльфийка, но Ивир её единственная дочь, а отношение к своим детям у эльфов несколько отличается от людского в сторону ещё больше привязанности и опеки из-за слишком малой рождаемости.
Странно, что эльфы до сих пор не вымерли, если учесть, что у каждой эльфийки может быть только один ребенок, а двойни столь редки, что их можно совсем не учитывать.
А ведь войны постоянно забирают жизни представителей этого древнего народа. Тогда каким образом они поддерживают свою численность? Не уж то здесь Рейнея не смогла найти баланс и использует какую-то магию? Или всё гораздо проще?
В общем, мне предстоит нелегкий разговор с королевой эльфов и её семьёй, так что нужно готовиться. Ещё страшно представить, как Добромир повредил мой город и лучше об этом не думать, а то я вернусь и придушу этого старого хрыча.
Совесть, только не рыдай, мы ещё стрясем с него помощь в восстановлении Халаэлении, а его силы наверняка сэкономят нам пару миллионов золотых. Вот видишь, даже Логика меня поддерживает, поэтому не беспокойся. Также нужно прокачивать способности и заклинания. Как показали сражения в Фермире, необходимо стать ещё сильнее, чтобы не допустить гибели друзей и союзников.
Помимо этого не помешает освоить заклинания других стихий, так как огонь, конечно, хорош, но далеко не во всех ситуациях. Мне хотелось изучить магию воды, всё же заклинание Ивирнейлы меня впечатлило. Я посмотрел на девушку, лежащую у меня на руках и начал грустить.