- Замётано! - бард улыбнулся. Старинная традиция, сохранившаяся с тех времён, когда они ещё жили вместе, и отчаянно спорили, чья очередь мыть посуду, здорово подняла ему настроение. - Давай, выгоняй всех гостей, а они, пусть задержатся. Сил у меня, правда, осталось мало, но посмотреть - посмотрю. Да, и не забудь попросить, чтоб этого горе-крестоносца кто-нибудь проводил, да проследил за ним. Его сейчас в одиночку ни в коем случае оставлять нельзя. Повесится ещё со стыда, бедолага.
- Конечно, сделаю! - Закончив шептаться, Алёнка опрометью бросилась исполнять его распоряжения. Впрочем, гости и сами не имели никакого желания задерживаться. Слишком уж неприглядна была разыгравшаяся в непосредственной близости сцена, и слишком уж странные силы были в ней задействованы. С недавних пор, одним из основных правил выживания, являлось: 'видишь нечто странное, - беги оттуда!' И правило это, было буквально вбито в подкорку людей. Так что, получив подходящий предлог, гости стали немедленно расходиться.
Когда количество присутствующих в квартире малознакомых лиц уменьшилось всего до двух, причём одним из них была весьма симпатичная девушка, а вторая - ещё практически ребёнок, Артур почувствовал облегчение, и даже некоторый прилив сил. Наконец-то, этот, чрезвычайно утомительный 'праздник' был завершён.
Алёнка, стремглав носилась из зала на кухню, убирая последствия 'праздника', и мешать ей, требуя участия в разговоре в качестве переводчика с 'русского на русский' Артур не стал, решив обойтись своими силами. Так что он просто открыл дверь в свою комнату, и жестом предложил девушкам пройти туда.
Обе его посетительницы заметно нервничали. Их напряжение, буквально витало в воздухе, напрочь забивая чутьё, и не позволяя понять, что же с ними не так. Артур досадливо поморщился. Похоже, разговора было не избежать. Немного подумав, он всё так же, жестом, попросил старшую из девушек, покинуть комнату. В конце концов, говорить с одной незнакомкой гораздо проще и менее энергозатратно, чем с двумя разом.
Градус нервозности у девочки - Стаси, - припомнил её имя Артур, после того как её сестра вышла, прикрыв за собой дверь, резко возрос.
- Пожалуйста, не волнуйся. - Решил попробовать он начать разговор, и замер от изумления. Никакой преграды. Никакого заикания. Он мог говорить совершенно свободно, словно стоящая перед ним малознакомая девочка была его близкой родственницей, старой и давно знакомой подругой… или не принадлежала к человеческому роду!
Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Будь она кем-то из фейри, он обязательно почуял бы это… Должен был почуять! В конце концов, если даже она принадлежала к какой-то редкой разновидности фейри, способной обмануть бардовское чутьё и идеально изображать человека (хотя до сего момента, ему не доводилось слышать ни о чём подобном) - зачем ей тогда приходить к нему с просьбой о помощи? Любой, даже самый слабый фейри, многократно превосходил и в Силе и в опытности (что, собственно, и не удивительно, при их-то сроке жизни) даже самого могучего Барда, которым Артур вовсе не являлся.
Полукровка? - Тоже невозможно. Причём сразу по нескольким причинам. Во первых, - просто по возрасту. На вид ей лет пятнадцать-шестнадцать. Даже если предположить, что выглядит она значительно старше своего возраста, то всё равно, она никак не может быть младше тринадцати лет, а значит - родилась задолго до первого контакта с Феерией.
Во вторых, до сих пор не было известно ни одного случая, чтобы земная женщина родила от мужчины-фейри. Да и вообще, подобные встречи, были крайне редки за всю историю с момента первого контакта. Дети же, рождённые женщинами-фейри от человеческих мужчин, (как ни странно, подобные романы бывали намного чаще, причём, что удивительно, но в основном этим 'грешили' представительницы 'тёмного двора') всегда воспитывались у матери, и на вид, и по ощущениям, воспринимались точно так же как и все остальные юные фейри.
Бард? - Нет. Это он мог утверждать абсолютно уверенно даже сейчас, невзирая на почти полностью забитое чутьё. Стоящая перед ним и отчаянно нервничающая девочка - не Бард, и никогда им не станет. Пожалуй, более ясно выраженного антиталанта к его призванию Артур ни у кого ещё не встречал. Да и не реагирует на Бардов проклятие. Проблемы с общением при нечастых встречах со своими коллегами Артур испытывал лишь немного меньше, чем при беседах со всеми остальными людьми.
Впрочем, как ни странно, при всей, ярко и чётко ощущаемой непригодности Стаси к бардовской деятельности, что-то общее, как тем не менее чувствовалось… Но вот что?
Однако зачем гадать? Всё, что ему надо, лишь немного унять её нервозность, а дальше чутьё само подскажет, что же не так с этой девочкой. Благо, что говорить сейчас он может совершенно спокойно.
- Присаживайся, - Артур махнул рукой в сторону дивана, сам усаживаясь на стоящий у письменного стола старый, но ещё вполне крепкий стул.
- Давай познакомимся ещё раз - Доброжелательно глядя на усевшую на самый угол дивана, напряжённо выпрямившую спину и положившую руки на колени, словно примерная школьница девочку предложил он. - Меня зовут Артур Станиславович Королёв. Обращаться можно просто по имени и на 'ты'. Я - Бард. Помимо всего прочего, это означает, что я просто не в силах причинить любому человеку, какой бы то ни было вред. Так что ты совершенно напрасно так нервничаешь. Тебя, я знаю, зовут Стася. Это сокращение от Станиславы?
- От Анастасии, - коротко буркнула девочка, тем не менее, немного расслабляясь. - Терпеть не могу имя Настя. И не надо вести себя, словно с маленьким ребёнком на приёме у стоматолога. И врать тоже не надо. Видела я, как ты 'вреда причинить не можешь', на примере Славки. Классно ты его уделал! Только мало вломил. Я б ещё добавила, придурку е…тому!
- Не надо материться, - поморщился бард. - Очень, знаешь ли, болезненно, когда матерятся при активированном чутье. Прямо по мозгам бьёт. А насчёт Славки, - так это не я его 'уделал', - а он сам себя. Я ему, своими стихами, только толчок дал, да совесть расшевелил и подержал активной. А дальше - чистой воды самоедство. За что ты его так не любишь?
- Есть за что. - На этот раз поморщилась уже Стася. - Не хочу об этом.
- Не хочешь, не надо. - Кивнул Артур. - Итак. Что с тобой случилось? Почему ты вдруг решила, что тебе срочно необходимо пообщаться с Бардом?
- Не решала я! - Снова запротестовала девочка. - Это Ирка меня сюда притащила. А ты что, сам ничего не видишь, что ли? Этим вашим, 'бардовским чутьём' о котором столько трёпа идёт? - в голосе её зазвенела надежда.
- Не вижу. - Коротко пожал плечами Артур. И заметив, какой радостью загорелись глаза девочки, поспешил развеять вспыхнувшие в ней надежды:
- Ты своей нервозностью мне всё чутьё забила. Прямо как маленький ребёнок на приёме у стоматолога дрожишь, - не упустил возможности немного подколоть он свою собеседницу.
В ответ на подколку раздался лишь сердитый фырк, однако, шутка сделала своё дело. Девочка расслабилась, и градус нервозности заметно спал. Воспользовавшись моментом, Артур внимательно пригляделся.
Чуть выше среднего роста, яркая брюнетка со слегка азиатскими чертами лица, Стася очень походила на свою старшую сестру, обещая в будущем превратиться в такую же роковую красавицу. Она была хороша уже сейчас, с ещё не исчезнувшими следами детской угловатости в теле и, скорее всего, имела кучу кавалеров среди своих одноклассников. Плавные, и в то же время быстрые движения, какой-то звериный, настороженный взгляд - она создавала впечатление дикого зверька, маленькой, но уже зубастой чернобурой лисички, которая, попав в незнакомое место, забилась в угол и, оскалив зубы, недоверчиво, с опаской, следит за находящимися в комнате людьми. Чутьё же… - Тут Артур впал в полное недоумение.
Чутьё исправно доносило до него её чувства и ощущения, - опасение, настороженность, нервозность, - но категорично отказывалось давать какую-либо иную информацию. Такое было впервые. Иногда, Артур представлял своё чутьё как какого-то небольшого и неощутимого ни для кого, кроме него, осьминога-симбионта, чьи щупальца ловили отголоски мыслей и эмоций окружающих барда людей и фейри. Если же у него была нужда в более точной и подробной информации, - то щупальца проникали внутрь собеседника, извлекая всё необходимое из самых глубин души 'респондента'.