И еще мне снилось...
Вот я и пришел.
Владельца последнего антикварного магазина звали Пашка-таксист. Трудно сказать, почему к нему прилипло такое прозвище. Скорее всего, когда-то он занимался извозом или перегонял машины из Европы. Сейчас Пашка, используя старые каналы, получал из Германии пластинки, скупал у населения всякие интересные штучки и, возможно, даже поддерживал контакты с черными копателями. Но это, в общем-то, не мое дело.
Стоило мне зайти в логово этого современного фарцовщика, как Пашка засуетился и практически бегом ринулся мне навстречу. Глаза хозяина магазина блестели, и он весь странно дергался, словно в предвкушении чего-то необыкновенного.
— Привет, — протянул руку я.
Но Таксист отдернул свою и спрятал ее за спину, а затем пояснил:
— Не могу. Бьется. И других бьет.
— Что «бьет»?
И тут Пашка взахлеб принялся рассказывать совершенно необыкновенную историю о том, как сегодня приперся к нему один незнакомый мужичок и предложил купить сундучок с содержимым. Дескать рылся у себя на участке и нашел.
— Что за сундучок? — спросил я.
Антиквар оглянулся по сторонам и, убедившись, что в магазинчике пусто, потащил меня за прилавок, в свою каморку.
— Вот смотри, — с этими словами он водрузил на стол деревянный ящик где-то тридцать на тридцать сантиметров, обитый полосами из какого-то темного, тускло отражающего свет металла и витой ручкой из такого же материала. — Тот левый мужик сказал, что это не его. Что-то начал бормотать, что не имел права. И ему, дескать, вообще стыдно. А потом, не поверишь, исчез. Ушел и след простыл.
Не знаю почему, но меня сразу же посетило странное чувство, что здесь и сейчас происходит что-то важное, которое может определить мою судьбу навсегда.
Холодок пробежал по спине, и неожиданно для себя я протянул руку и нежно погладил одну из граней. В воздухе раздался глубокий и мягкий звук, как будто кто-то ударил в гонг маленьким молоточком
Пашка поспешно отшатнулся, успев выдохнуть:
— Чувствуешь, бьется?
Я с удивлением оглянулся, но не успел произнести ни слова, как вдруг раздался громкий щелчок, и крышка ящика распахнулась.
Таксист не дал мне заглянуть внутрь. Навалившись на ящик, он захлопнул его и тут же завизжал, а затем отскочил от стола и принялся размахивать покрасневшей на глазах рукой.
— Ты видел? Ты видел, что там внутри?
Я отрицательно покрутил головой:
— За тобой не успеешь. Ты же кинулся как на амбразуру.
— А ты разве не слышал? Он сказал, что нельзя прикасаться.
— Кто «он»?
— Там, внутри сидит Он! Слушай, забирай его себе. Ты у нас знаток всех этих странностей. Может, разберешься, как оно действует. И денег мне не надо.
Сначала мелькнула мысль, что это какая-то шутка. Чтобы наш торгаш отказался от такой явно необычной вещи, не потребовав ничего взамен?
Я даже начал сомневаться, а нужно ли мне это нечто, столь напугавшее хозяина антикварной лавки. Но колебался я недолго, не больше трех секунд.
Вернувшись домой, я поднялся на второй этаж, в комнату, которая после отъезда родителей превратилась в мой кабинет. Теперь мои исторические сокровища перекочевали сюда.
Оставив сундучок на полу, я распахнул окно и впустил в комнату больше воздуха. Бывает ли у вас такое, что, увидев какой-то предмет впервые, вы пребываете в абсолютной уверенности, что уже видели его раньше? Дежавю — кажется, такое чувство называется именно так.
Вот сейчас меня преследовало какое-то неуловимое воспоминание или видение, в котором совершенно точно фигурировал этот необычный ящик. И звук, который я услышал, он совершенно точно означал что-то важное.
С непонятной тяжестью на сердце я вновь коснулся крышки артефакта, провел по темной грани и словно наяву услышал слова, произнесенные неизвестным мужчиной уверенным и решительным тоном:
— Доверяю в твои руки силу и власть. Заверши задуманное, — еще, сказанное совсем другим тоном, словно человек прощался с чем-то или с кем-то навсегда. — Я надеюсь на тебя.