Теперь стояла другая проблема – как выйти из дома, когда за ним следят? С учетом того, что в руках сверток. А выбираться следовало быстро, тихо, не привлекая внимания.
Кевин оставил Мари на кухне, сказал, чтобы она никуда не отходила без него. Нельзя было сказать, что девочка напугана – нет, скорее обескуражена происходящим. Еще бы, столько тайн в одно время навалилось на нее, да и мать похитили.
Кевин не возлагал больших надежд на то, что Мари будет послушна ему во всем – он чужой ей человек, хотя до этого момента Мари вела себя абсолютно послушной, будто ниточка в иголочке следуя за ним. Но сейчас ему необходимо было рассмотреть, сколько людей на улице, и где они расположены – надо было выбраться как можно быстрее, ведь с восходом солнца будет легче их заметить, а следовательно – легче поймать.
Кевин открыл чердачную дверь.
В последний раз он был здесь года 3 назад – когда убирал вещи отца, оставшиеся после похорон. Большую часть он, конечно, раздал приютам, но кое-что оставил в память об отце. Это были памятные вещи, сшитые мамой в последние годы, вещи, которые Кевин сам дарил отцу, ну и конечно – папин плащ, в котором он ходил в походы вместе с маленьким сыном и любимой женой. Плащ, который пах дождем, пожухлыми листьями и... детством. Все эти вещи были дороги Кевину и напоминали о тех, кто не вернется и то, о чем нельзя забыть – любовь, тепло и взаимопонимание семьи.
На чердаке Кевин так же не стал включать свет – лишнее внимание к дому совершенно ни к чему. Стараясь не наткнуться ни на что в темноте, Кевин добрался до ближайшего окна. Он прильнул к окну, чтобы рассмотреть, сколько человек следит за домом.
Судя по тому, что разглядел Кевин, возле поворота на тупик Такли стояла машина. Оттуда удобно было просматривать всю Банбери – роуд и следить за выездом из каждого двора на улице. Тупик вел к Райтонстэй, где можно было арендовать комнату, квартиру, с обслуживанием как в гостинице. Он пользовался некоторой популярностью у студентов колледжа, ведь не каждый мог позволить себе свое жилье в предместье Оксфорда.
Дом Кевина был предпоследним перед перекрестком с Белбрутон роуд. Можно было выбраться на соседний двор, благо с Ташнетами он дружил, как и его родители в свое время с родителями Джареда. Но проблема заключалась в том, что на другой стороне Белбрутон роуд, прямо на углу, было книгоиздательство. С достаточной парковкой, чтобы выехать как на Барнбери роуд, так и на Белбрутон роуд. Кевин перебрался к окну, из которого можно было рассмотреть эту часть улицы. И как назло, территория Ташнетов заканчивалась аккурат напротив парковки издательства.
Если эти люди- кем бы они ни были, и какие цели бы они не преследовали – действительно умны, то обязательно поставили бы там еще одну машину, для просмотра его дома и с другой стороны.
Кевин задумался. Путей к отступлению нет. Рисковать и идти, возможно, к убийцам прямо в руки, он, конечно не хотел. Мари, конечно, они бы вряд ли тронули, и она даже увиделась бы с матерью, но что дальше? Эти люди не стали бы их добровольно отпускать, поскольку они знаю слишком много.
В задумчивости Кевин перевел взгляд на свой задний двор. И тут ему пришла в голову мысль, как пробарться незамеченным. «Если добраться до дальнего правого конца двора, то можно выйти к «деревьям-между-участков», как их называла матушка.
Оттуда можно перебраться через забор любого из соседей ,а через из участок – на Норсмур –роуд, после чего дойти до пересечения с Лингтон роуд, на перекрестке с которой стоит Церковь Св.Эндрюса. Там не должны отказать в приюте».
Идея казалась блестящей.
Кевин спускался с чердака, окрыленный надеждой. Несмотря на то, что он попадал в своих странствиях в различные переделки, юношеской отваги и бравады, а вместе с ними и легкой сумасбродности он не потерял.
Мари, как и обещала, дожидалась его на кухне. За время, пока Кевин искал пути отхода, Она успела сделать пару бутербродов, из ветчины, сыра и пиккули. Даже завернула их в салфетки. Кевин конечно же спросил: