У меня тряслись руки, и казалось, будто июньская жара сменилась январским холодом Аляски. И, хотя умом я понимала, что надо сохранять спокойствие и тихо выбираться, раз так говорит мама, я все никак не могла унять свое сердце. Казалось, оно готово не то, что выпрыгнуть, а разорваться прямо внутри меня. А когда мама сказала, что я отправляюсь одна, а она попробует задержать и удержать тех, кто пришел за нами и тем англичанином, к которому мне нужно было направиться, я готова была разреветься в три ручья, как самая глупая девчонка на свете.
Ровно в тот момент, когда я открывала окно, мы услышали звук открываемой двери на кухне. Это черный ход и скрипит она сильно. Мама всегда говорила – незачем ее приводить в порядок, чтобы она была такой, на случай проникновения воришек.
Кто-то тихо выругался.
И тут я осознала весь ужас ситуации. Так что дальше я смутно помню, что происходило. Помню, как мама помогла мне выбраться, подбадривая полушепотом. Я так надеялась ,что она вылезет в окно вслед за мной, но…
Мэри затаила дыхание, пытаясь удержать рыдание. Кевин вздохнул, и собирался обнять девчонку, чтобы успокоить, но Мэри вдруг продолжила:
- Мама осталась дома, а я, выбравшись в окно, спряталась в кустах возле дома, чтобы увидеть, что будет дальше. Я понимала, что меня будут искать в доме – ведь Майклу нужны были мы обе, чтобы никто не узнал, что с нами произошло.
Первое, что мне хотелось сделать, выбравшись из дома, бежать, не останавливаясь, как можно дальше. Но я понимала, что это было бы просто глупо, ведь меня искали бы везде с учетом того, что я подросток и не пробегу больше четырех миль за час. Поэтому я решила затаиться возле дома в кустах, чтобы дождаться, пока они уйдут и потом спокойно отправиться туда, куда отправила меня мама.
Кевин хотел было задать вопрос о том, как девочка 13 лет могла дойти до такой мысли без посторонней помощи, но осекся.
Ведь она дочь Маргарет, одного из самых блестящих студентов своего времени, из тех, на кого возлагают огромные надежды.
Тем временем, Мари, проглотив последний кусочек бургера, взялась за кружку с горячим чаем, счастливо грея руки о тепло напитка, завершила свой рассказ:
- Как я и рассчитывала, через 10 минут они вышли из дома, ведя маму со связанными руками. Она держалась очень хорошо – прямая спина, гордое выражение лица. Было видно, что она не уступит, чего бы ей это ни стоило.
Один из ведущих ее мужчин сказал другому, который был, по-видимому, главным: «Девчонки нет, она не могла далеко убежать, мы найдем ее в два счета».
Главарь на это кивнул, уводя маму и сказал: «девочка нужна живой, иначе эта сотрудничать не будет». На слове «эта» он тряхнул маму так, что она чуть не упала.
У меня внутри все сжалось – хотелось кинуться, закричать, позвать на помощь. Но пришлось сдержаться, чтобы выполнить обещание, данное маме. Жаль, что она не успела выбраться вместе со мной, иначе мы были бы сейчас вместе.
Произнеся последнее слово, она уставилась на кружку полными слез глазами.
Кевин видел, что она не знает, как вернуть то, что разрушилось отчасти и по его вине. Он чувствовал, что во всей этой истории его вина – наибольшая. Сейчас он не представлял, что можно сделать со всей этой информацией, но был точно уверен: Мари нужно держать подальше от всей это заварушки, даже если она будет упрямиться и пытаться помочь.
Кевин осознал, что Мари во всем этом боится только за свою мать, и он принял решение, что ему во что бы то ни стало необходимо помочь ей и, конечно, вызволить Маргарет целой и невредимой.
Звук упавшей капли заставил Кевина вернуться в настоящее. Он увидел, что Мари не может больше сдерживать свои слезы, и они, крупными каплями, одна за одной, капают прямо в кружку с чаем.
Он мягко забрал чертову кружку из рук Мари, и обнял ее, пытаясь согреть. Она всего-навсего девчонка, девочка, у которой насильно отняли мать, и она ничего не знает о ее местонахождении. Одинокая, маленькая, и очень напуганная неизвестностью. Кевину захотелось быть всегда рядом с ней, оберегать, защищать и наставлять Мари, как родную дочь.
А может, когда это все кончится, он и Маргарет смогут восстановить былые отношения?
Утешая Мари, он услышал, как часы в холле пробили одиннадцать вечера. Достаточно поздно для девочки одиннадцати лет.