"Берегись, чтобы, сражаясь с чудовищами, сам не стал чудовищем," вдруг вспомнилось Эхо, и он вздрогнул от осознания истинности этих слов.
А Хранитель продолжил.
— И тогда, в минуту отчаяния, когда казалось, что песок времени утекает сквозь пальцы, я придумал Меч-Зеркало. Оружие, выкованное из лунного света и слез ангелов, способное пронзить любую маску, сорвать покров с самой тщательно скрываемой сущности. Меч, что отражает истинное лицо, как бы искусно его не прятали за гримом лжи и самообмана. Меч, который стал моим последним шансом не уподобиться тем, кого я презирал. Зеркало — инструмент истины, и в этом была моя надежда.
Хранитель положил руку на плечо Эхо.
— Ты мне нужен, мальчик Эхо. Ты — живое напоминание о том, что было утрачено, о том, чему я сам позволил умереть.
Я вижу в тебе ту искру, которую так яростно пытались потушить обитатели этой проклятой таверны. Они, как мотыльки, слетевшиеся на мертвый свет факела, готовы разорвать тебя на части, лишь бы не видеть в тебе живое укорение их собственной ничтожности. Но я не позволю. Ты — мой шанс на искупление, мой якорь в бушующем океане отчаяния. Ты — Эхо, и я — твой голос. Вместе мы еще споем песню о надежде, даже если ее услышит лишь ветер. Ибо даже самая длинная ночь заканчивается рассветом. И я намерен дожить до этого рассвета.
***
— Знаешь за что обитатели таверны назвали меня Шутником? Я дал им иллюзию пристанища, на самом деле отфильтровав настоящих волшебников и подделки. Моя таверна — это не просто место, где льется эль рекой, а очаг, где испытывается истинность магии. Каждый входящий, словно мотылек на пламя, подсознательно стремится показать свою силу. Подделки же, как дешевые монеты, звенят фальшью и быстро обнаруживают себя.
Эхо так и не спросил имя Проводника. Зачем? Ведь придет время, когда и его имя никто не вспомнит, Эхо станет Хранителем Перекрестка миров. Если станет...
— Помнишь Персея, что погубил Медузу Горгону?
Проводник слишком резко сменил тему, Эхо даже растерялся.
— Э... Да...
— Помнишь, что держал в руках Персей?
— Меч и щит, что, как зеркало, отражал мир, — кажется до Эхо стала доходить суть разговора.
Но Проводник не переставал удивлять.
— А теперь скажи, на чьей стороне ты был, мальчик?
В смысле? Как это? Да кто ж и когда сочувствовал коварной Горгоне?!
— Мы вернемся к этой истории, мальчик.
Как странно. Зачем охранять пристанище тех, кто испугался реального мира — беглецов от солнца, что искали тень в стенах "Таверны Шутника"? Эхо показалось, что шутка Проводника довольно жестока и затянулась, как петля на шее осужденного.
— Они желают убежать за границы фантазии. Но они бесполезны в реальности и потому им нет дороги в другой мир. Здесь они могут рассказывать небылицы о подвигах, которых никогда не совершали, о любви, которой никогда не знали. Но рано или поздно, маски спадают, и под слоем грима обнажается истинное лицо — лицо страха, бессилия и глубочайшего одиночества. Что мне делать с обитателями таверны?
Проводник был прав... и не прав!
Эхо уже видел обитателей таверны, словно высушенные ветром осенние листья, оторванные от ветвей жизни. В мир фантазии им нет дороги, ибо даже там, в царстве грез и иллюзий, требовалась искра, искра таланта, смелости, безумства — чего у них не было.
"Многие призваны, да немногие избранны," — гласила древняя мудрость. И эти, в таверне, — лишь толпа призванных, но не избранных...
— Скажи, мальчик, а что сделал бы ты? Я уже устал от этого бремени. Может быть, ты, с твоей юношеской дерзостью и неискушенностью, сможешь увидеть то, что скрыто от моих усталых глаз?
Но прежде чем высказать свои предположения, Эхо не удержался от, мучившего его, вопроса.
— Почему ты не отомстил за возлюбленную и друга? И зачем они погубили их, ведь каждый из обитателей таверны тоже часть волшебного мира?
Вкус мести горек, как полынь, и отравляет душу, превращая ее в бесплодную пустыню. Проводник знал это, как никто. Возлюбленная фея, с ее крыльями, сотканными из лунного света, и друг дракон, с его сердцем, пылающим жаром тысяче солнц… Они ушли, словно звезды, упавшие в бездну ночи. И он, свидетель их гибели, должен ли был утонуть в волнах скорби и жажды отмщения?
"Око за око – и весь мир ослепнет," – предостерегали мудрецы. И он, Хранитель Перекрестка миров, не мог позволить себе ослепнуть.
— Мой долг — не в мести, а в сохранении равновесия. Я стал маяком, указывающим путь заблудшим душам, а не факелом, сжигающим все вокруг в пламени ненависти.Ты всего лишь практикант, смешной рыцарь в кедах, но в твоих руках меч-зеркало, как ты воспользуешься им?