Его окровавленная одежда и доспехи висели клочьями, изодранные льдом и стрелами. Серебристые волосы Раальдора трепал ветер. Арт тоже был изранен и измотан.
- Я не могу! – отрывисто крикнул он. – Не хватает моих сил, чтобы поднять Иллигеаса!
Раальдор только зарычал.
- Мечи наголо! – его крик перекрыл бурю. – Вперед!
Белые лезвия заблестели. Их изгибы горели звездами, только буря взвыла еще сильнее, и стена осколков льда не дала и шелохнуться. Сколько бы, не кричал Раальдор, осколки вместе с вихрем сковали остатки его войска. Самого Раальдора швырнуло на камни. Лед сорвал с него остатки доспех, и теперь рвал серебряную кольчугу.
Где-то рядом упал Хардарра. Лед бил нещадно, прорезая кожу и одежду. Кровь лилась ручьем, и вдруг чья-то рука схватила короля за плечо, рука горячая, но не человеческая. По чьему-то мановению, буря стала затихать. Вой унимался, и ветер будто бы отступил. Привыкнув уже к боли от осколков льда, Раальдор даже не ожидал, что они могут исчезнуть.
- Вставай! – голос, похожий на шелест леса, коснулся короля, и тот встал. – Не равный противник у тебя!
Перед ним был лесной хозяин, и от одного его взгляда, мелкие раны стали затягиваться.
- Благодарить ли тебя? Долго же ты шел… - простонал Раальдор, еще не совсем веря тому, кто стоит перед ним.
- Я прошел сквозь свою смерть в этом мире, но меня возродили намного раньше, нежели я бы возродился сам. Песнь спасла меня, - прошелестел он. – Со мной войско.
За его спиной стояли Первородные эльфы-лучники во главе с прекрасной эльфийкой в зеленых одеяниях.
- Моя армия мертва, мне некого поднять в бой… - голос Раальдора дрогнул.
- Бейся сам. Есть в тебе силы твоей первой родины! Она в твоей памяти, а значит и черпнуть из нее ты можешь, - сказал лесной хозяин.
- Знаешь ли ты, как далеко она? А тот, кто может меня вернуть туда, лежит холодным трупом! – он сжал окровавленный кулак.
Взгляд лесного хозяина обратился туда, где лежал Иллигеас. Ноздри его раздулись, втягивая ледяной воздух.
- Не мертв он! – рыкнул лесной хозяин. – А свое место в битве, он еще займет!
Приблизившись к магу, он склонился над ним. Арт, послушно уступил ему место, тут же отодвинувшись назад. Рука хозяина легла на лоб Иллигеаса, и узоры на его теле вспыхнули ярким светом. Прикрыв глаза, он что-то зашептал на своем древнем языке. Никто уже не помнил его, не понимал, и только Хардарра чувствовал его силу. Ладонь лесного хозяина мягко засветилась, и свет проник в тело мага. Арт увидел, как дух наполнял его магией Высшего Мира. Прошептав все нужные слова, лесной хозяин встал, и вслед за ним зашевелился Иллигеас. Его щеки зарумянились, ушла мертвецкая бледность.
- Дальше твое умение ему поможет, - сказал хозяин Хардарре.
- Благодарю тебя! – тот почтительно склонил голову, несмотря на боль от ран, и тут же снова поднял на него глаза. – Посмею спросить тебя о драконице. Ждать нам ее, или же бросить силы в последний гибельный бой?
Взгляд лесного хозяина пронзил его насквозь. Нечто звериное полыхнуло в нем.
- У белой драконицы будет своя битва, Хардарра, - проговорил он. – И наша битва, не в сравнение с ней. Те, кто сможет выжить, будут держать мир.
- Значит, это правда? – арт глянул на Иллигеаса, который уже начинал приходить в себя. – Держать мир?
- Да, иначе нас постигнет участь миров, затерянных во времени, - ответил лесной хозяин.
- Во мне не так много магии… Я всю истратил… - Хардарра опустил голову, почувствовав себя виноватым в этой слабости.
- Ты глава Изумрудного Ордена, и ею останешься. Твой город всего лишь уснул, - больше, лесной хозяин ему ничего не сказал.
Чуть вдали, его ждала предводительница Первородных. Хардарра едва ли узнал в ней тандрию. Теперь она стала частью леса. В ее волосах шелестели листья, за спиной реял зеленый плащ, а глаза горели изумрудным светом. Ее оружием был не только лук, но и мечи. Узкие и острые, они висели на ее поясе. Броней, лесной деве служили легкие, на первый взгляд доспехи, будто сотканные из тонких листочков, только по крепости они могли поспорить с гномьим железом.
Хардарра, в силу своих способностей, метнул взгляд на сердце лесного хозяина, а потом и на сердце лесной девы. Последнее отдавало холодом, а вот первое…