- Что же это за сила такая? – Кеордиум кивнул арту, и обратился к Эодару. – Что за сила, которая уберегла его от смерти?
- Брат Тиры обратился к тьме, - сказал Эдориус. – Я боюсь за саму Тиру. Если она…
- Нет… - губы Иллигеаса дрожали от боли. – Ее сила другая…
- Лежи тихо! – Хардарра снова надавил ему на плечи.
- Кеордиум, как скоро прибудет Архимаг? – спросил Эодар. – Я не могу его чувствовать.
- Я не знаю, Эодар, правда не знаю! – почти воскликнул тот, и бессильно сел в кресло. – Что-то твориться на севере. Не могу сказать. Только…Иллигеас отправил зов…
Эодар глянул на него, а после положил руку на лоб мага. Иллигеас не сопротивлялся. Верховный маг читал его мысли с его негласного позволения, и узнавал многие вещи, о которых ни один тайный трактат не рассказал бы. Эодар окунулся в них на миг, а знания получил вековые.
- Так вот оно что, - содрогнулся он, и все остальное поблекло перед его глазами.
Темные запретные скрижали Высшего Мира о темном огне, которые когда-то читал Иллигеас, пронеслись перед Эодаром неясным пятном, так же мелькнули и белые. Верховный маг видел драконов, настоящих, в своем облике, под чьими крыльями неслись миры. Познал он и темную сторону. Древнее зло, древнее Высшего Мира витало в тех краях, оно сейчас и сочилось в мир Халдрагара.
- Я умру с вашим миром, если моя ученица не справится, - прошептал Иллигеас.
- Она дракон? – тихо спросил Эодар.
- Да, - маг попытался кивнуть. – Я сообщил народам. Они должны знать и бороться. Пусть знают о драконе.
- Эодар, ему нужен отдых, - проговорил Хардарра.
- Пусть спит, - кивнул тот. – Надеюсь, у нас есть немного времени.
- Архимаг чтит правила, - проговорил Кеордиум. - Все же есть надежда…
- Что не будет войны? – договорил за него Эодар.
Он посмотрел на заснувшего Иллигеаса и нахмурился. Его мысли неслись так же быстро, как молнии, и так же беспорядочно, не желая собираться воедино. Конечно, войны были, но маги в них никогда не участвовали, да и войны больше походили на стычки с дичалыми с дальних болот. Много было Орденов, много учений, и собрать всех воедино на одну войну никогда не получится. Эодар вздохнул.
- Глупая надежда, Кеордиум. Ты, хоть и темный маг, а веришь в чудеса, - глянул он на него.
- Ночь, это не тьма, а я – не чернокнижник. Другие истины знаю, - сказал тот. – Ты что же, хочешь первым развязать войну?
- Нет, мы будем ждать, и наблюдать, - сказал он. – У нас нет единства, а без этого у нас нет и сил.
Он в последний раз бросил взгляд на Иллигеаса, и растворился.
Глава седьмая.
Ректор Боевого крыла еще задолго до рассвета, поднялся на смотровую площадку, и оглядел свои владения. Тут царствовала его магия, весьма понятная и простая, а так же, и опасная. Много лет путешествий и сражений наделили его разными качествами. В меткости он не знал себе равных, так же, как и в знании леса. Он ведал язык его хозяина и чтил его законы. Ректор верил в силу леса и ненавидел каменные башни городов. Не прельщало его и их золото с многочисленными свитками и книгами. Не носил он и положенную ректору мантию, только серо-зеленую одежду с тонким поясом, и хоть на его занятиях дозволялось носить оружие, он его никогда не брал.
Ректор закрыл глаза. Утро выдалось холодным, как он любил. Его ученики должны были к этому привыкнуть. Жалоб на холод и голод он не терпел, и жестоко за это наказывал. Первые лучи, еще робкие и тонкие, брызнули из-за гряды невысоких гор. Эти уголки Боевого Крыла многим оставались неведомы. Этиль Арад вмещал в себя гораздо большие территории, чем могло показаться на первый взгляд даже магам.
Вмешательство в этот мир, ректор ощутил сразу же. Еще не умелые ученики, ввалились через врата-портал, как неуклюжие медведи. Ректор приподнял веки и его жесткий взор впился в топчущуюся на месте кучку новоявленных. Он уже знал, кто из них отсеется после первого же дня. Без особой магии, он видел нутро каждого из них, и тут его мысленный щуп наткнулся на препятствие. Среди учеников стояла высокая фигура, которую ректор заприметил не сразу из-за арта, который своей широченной спиной загородил сразу нескольких юных магов. Черноволосая девушка спокойно встретила взгляд ректора. Ее глаза не блестели жаждой познать тайные знания, они просто смотрели вглубь, в самое сознание, будто уже все давно знали.
- Память крови, - шепнул про себя ректор.
Он знал, кто она, почти знал, но не верил, и, в конце концов, перевел взгляд на арта, махнув ему рукой. Тот сделал первый шаг, и ученики, поборов страх, спустились на площадку к учителю. Они были почти одинаково одеты, в зеленые одежды, схваченные поясом. Выдали им и наручи, правда не все их одели. Арту они оказались чуть маловаты, собственно, как и рубашка, ворот которой не сошелся на его шее. Уставившись в пол, арт смущенно поклонился, остальные сделали то же самое.