При виде города, Иллигеас и вовсе забыл обо всем. Мысли растворились. Остались только серебряные арки. Белый Город не окружали крепостные стены или сторожевые башни. Высшие эльфы не нуждались в них.
Когда конь въехал под арку главных ворот, на изогнутый мост, Иллигеас уже не помнил о Тире, даже Архимаг превратился в неясного призрака в его мыслях. Но сила города несла и другое. Маг исцелился, и боль его прошла. Спутник его на это лишь хитро прищурился.
- Не думай ни о чем, - сказал он. – Когда решишь уезжать, сам все вспомнишь.
На улицах города, Иллигеас не увидел суеты и стражи. Сын короля провез его по главной площади, которая сама собой выплыла из светлой рощи. Тут журчала вода в арыках, и били струи фонтанов. Площадь сменилась тихим садом, а затем под копытами коня оказалась узкая тропинка. Она привела к большому дворцу, часть которого больше походила на открытую беседку. Иллигеас не увидел тут дверей, только тончайшие каменные арки, плетенные как кружево.
Здесь магу пришлось спешиться, и Лаэрнар повел его во дворец. Но прежде ему удалось увидеть серебряное дерево, то, что давало Высшим эльфам их непобедимое оружие. Оно же давало им силу, частичку которой они носили в себе. Дерево росло из круглого пруда и кроме эльфийских мастеров и короля, к нему никто не смел подойти.
В глубине дворца мелькнул чей-то силуэт и Лаэрнар слегка улыбнулся.
- Это моя сестра, Элариор, - сказал он.
Ее тонкий стан Иллигеас увидел рядом с королем Высших эльфов. Его волосы были белы, как снег, а длинные одежды украшали плетеные узоры из серебра. На чужака рядом со своим сыном, он смотрел ровно, без брезгливости и высокомерия. Но маг все равно ощущал себя гораздо ниже него статусом.
- Приветствую тебя, - неожиданно произнес король.
Иллигеас учтиво поклонился. Он не знал, что говорить. Все его знания и языки разных народов стали такими мелкими и ненужными. В Высшем Мире он встречал эльфов, но не таких. Этот мир наложил свой отпечаток. Король будто смотрел ему в душу, а затем и его дочь обратила на него внимание.
Одежды на ней были скромные, белые, без расписных узоров и золота. Тонкий материал лежал мягкими складками, ниспадая до пола. В эти складки вливались волны ее волос, цвета спелой пшеницы. Они спускались ниже талии, почти до колен и служили лучшим украшением. Глаза эльфийки были серые и чистые. Они смотрели ясно, и, глядя в них, Иллигеас увидел рассвет на далеких берегах, куда вход был заказан всякому, кто не принадлежал к эльфийской крови. Элариор не стала кланяться магу. Отвернувшись, она чуть отступила за спину отца, прямо в лунный свет, который окрасил ее волосы серебром.
- Приветствую и я вас, - наконец проговорил Иллигеас непослушным языком. – Я чужак и надолго не задержусь здесь. Мое присутствие не будет долго тяготить вас.
- У этого мира много голосов. Я слышал песнь ветра о твоей дороге, Иллигеас, - сказал Иллигеас. – Отдыхай здесь столько, сколько потребуется.
- Благодарю тебя, - Иллигеас снова поклонился.
- Для благодарности рано произносить слова, - осек его король.
Он знаком показал Лаэрнару проводить гостя на отдых и более не выказывал к нему никакого интереса. Дела внешнего мира за окраиной его земель, его не волновали. Только его дочь посмотрела вслед магу, а после повернулась к отцу.
- На него забвение долго не будет действовать. Какую плату ты попросишь у него? – спросила она.
- Он узнает это позже, дочь моя, - ответил он. – Ты правильно думаешь о нем. Только у него есть спутница. Белая драконица, чье сердце самый ценный магический артефакт. У нас свои законы, у них свои. Помни это.
Сказав так, король отвернулся. Его дочь, коротко кивнув, ушла в сад, а оттуда в золотой лес. Ее мысли Иллигеас не смог бы прочесть при всем желании и умении мага. Тайны эльфов никогда не покидали их земель, и лес хранил их в своей листве. Маг, тем временем, едва опустившись на мягкую постель, тут же погрузился в сон. Эти тайны сейчас вряд ли тревожили его.
~ ~ ~
Та, о ком он успел позабыть, мчалась по зеленому лесу на гидрале, рядом с серой эльфийкой. Теперь она вместо Иллигеаса учила ее новым знаниям о просторах и скрытых тропах, о тех местах, что знал ее лесной народ.
Свое имя она по-прежнему не называла, но стала мягче. Тира же наоборот погрустнела. Что-то щемило ее сердце. Будто поняв ее мысли, эльфийка выбрала до города самый короткий путь. К вечеру лес распахнул перед ними свою тайну, и Тира замерла на его краю. Глазам открылись другие земли, нежели она видела на карте. Это был настоящий город, с домами на деревьях и каменными постройками на мшистых низинах, среди огромных корней.