- Что ты остановилась? Я ничего не чую, - Тандрия встала в седле.
- На севере что-то происходит, - сказала Тира. – Ты можешь послать своего ворона вперед? - Могу, - эльфийка позвала его коротким свистом.
Ворон, вынырнув из темных крон деревьев, почти бесшумно опустился на ее руку. Прищелкивая языком, Тандрия что-то зашептала ему, а потом погладила его и отпустила. Птица улетела, а охотница повернулась к Тире.
- Он вернется через несколько дней, - ее светлые глаза буравили драконицу. – А ты чуешь дальше меня… Но в бою я легко тебя могу сломать.
- Посмотрим, - сказала Тира.
Хотя тут эльфийка была права. Они снова пустили гидралов галопом, и лес понесся мимо них. Иногда среди деревьев мелькали зеленые огоньки, а иногда рядом с ними мчался черный олень. Тандрия, чуя лесного духа, снова скалила зубы в улыбке, а ее спутница лишь фыркала на это. Она знала, что их сопровождает лесной хозяин, но в его сторону не смотрела. Только к рассвету хозяин леса оставил их, и Тира краем глаза увидела его силуэт и взгляд, в котором горела печаль.
Дальше дни понеслись незаметной вереницей, и Тира не отступила от своего. Она наблюдала за эльфийкой, за тем, как она звала гидралов, как двигалась и держалась в седле, а потом обратила внимание на себя, на свои движения. В них не было такой гибкости, зато присутствовала твердость. Тира будто знала каждый свой шаг и ступала уверенно, в то время, как Тандрия двигалась очень осторожно, скользя между корнями и травами. Там, где проходила она, не оставалось следов.
В один прекрасный день, вернувшись с полными фляжками воды, Тира не нашла ее на месте. Там, где они остановились, под деревом, стояла тишина. У корней лежали седла снятые с гидралов. Сами звери охотились. Скупой завтрак остался не тронутым. Положив фляги, драконица обернулась вокруг и затихла. Ее слух не уловил ничего странного, так же, как и нюх.
- Тандрия? – шепотом позвала она.
Ответа не было, только быстрый поток ветра, а после охотница прыгнула на нее с дерева, повалив в один миг на землю. Ее нож оказался у горла Тиры, только вреда не причинил. Тандрия не собиралась ломать свое оружие и даже не коснулась ее кожи, зато своей рукой больно надавила где-то за ухом, и в глазах драконицы стал плыть туман.
- Ты слабее, чем я думала, и не внимательна, - охотница отпустила ее, грубо шлепнув по шее.
Придя в себя, Тира уставилась на нее.
- Ты…
- Тебе надо научиться вести бой, - пожала она плечами. – Такие игры мы устраивали в десять лет, когда учат держать лук. У тебя ведь было детство.
- Мы так не играли, - оборвала ее Тира и потерла болевшую шею. – Что ты сделала? Зачем давила мне за ухом?
- Так можно сделать любого мертвым на час, - Тандрия взялась за завтрак, при этом хитро поглядывая на нее. – Но тебя только на несколько мгновений можно усыпить. Сердце больно сильное. Как у лесного духа…
- Опять за свое? – поддев фляжки ногой, Тира швырнула их в нее, но та со смехом увернулась.
- Я тебе плохого не советую, - напомнила она ей.
- Если бы…если бы я и доверила свое сердце, то не лесному духу, - вдруг сказала Тира. – Чувства часто мешают рассудительности.
Эльфийка нахмурилась и даже жевать перестала. Ее взгляд сделался колючим.
- Знаю, о чем думаешь, - она быстро свернула весь завтрак, даже не спросив, хочет ли Тира есть. – Снова о своем чужаке…
- Он был мне наставником, - ответила драконица.
- Не доверяй тем, кто похож на Высших эльфов! – почти выкрикнула Тандрия. – Им плевать на все дела! И на другие народы тоже.
- Почему ты злишься? – Тира не могла узнать свою спутницу, которая только недавно смеялась.
- Я им не верю, - мотнула она головой. – У них сердца холодные. У твоего чужака тоже.
Она встала и всем видом показала, что разговор закончился. Они стали собираться в дорогу, а Тира все думала над ее словами, и вспоминала речь Иллигеаса. Для него она в самом деле была оружием, и теперь, под этими мыслями, ее чувства смешались. Связи с Иллигеасом она не чувствовала, и теперь решать надо было самой.
- Мое сердце останется при мне, - бросила Тира охотнице.
Та глянула на нее все таким же хмурым взглядом, и, не дожидаясь ее, исчезла на своем гидрале в лесу. Тира едва успела за ней, и мысли выветрились сами собой. Зверь пустился галопом, унося ее будто от самой себя, и лес замкнулся за ней. Только лесной дух остался на месте их стоянки, и теперь смотрел им в спину, и взгляд его сделался еще грустнее.