- Какая? – спросил маг.
Король стоял, отвернувшись от него, и Иллигеас обменялся холодным взглядом с Эларор. Казалось, ее глаза блестели еще большей жадностью, нежели глаза ее отца.
- Сердце дракона, - сказал Наальдор, и резко развернулся.
Он успел поймать взгляд своей дочери, и его лицо сделалось еще холоднее. Сам Иллигеас вздрогнул при этих словах.
- Назначь другую плату, - его голос, неожиданно для него самого сорвался на хрип.
- Другого мне не нужно, - сказал Наальдор. – Я знаю о двух драконах. Чье сердце ты принесешь, мне все равно.
- Я не могу, - сказал Иллигеас.
- Можешь, - король сделал широкий жест и положил руку ему на плечо. – Это не большая плата за наши силы. За участие в войне…
- Я не просил об этом, - маг тяжело вздохнул, но слова короля заставили его задуматься.
- Не просил, - согласился Наальдор. – Но, подумай о том, что я сказал.
- Сердце дракона после боя принадлежит только убившему его дракону, - сказал маг. – Это закон.
- Мне все равно, - король небрежно пожал плечами. – Я назвал тебе плату, которую ты обязан заплатить, но и содействие я предложил. Ты выдвинешь на поле боя хорошее войско. В конце концов, твой дракон всего лишь оружие… Ветер мне многое рассказал. Разве ты сюда пришел не за тем, чтобы сохранить мир?
- Этот дракон, мой ученик.
- Ученик или нет, ты принесешь сердце дракона, - сказал Наальдор. – На моих землях оно будет под должной охраной. И как ты заметил, я вернул тебе твою силу, так что сделай правильный выбор, а чтобы ты не передумал, с тобой поедет моя дочь.
Эларор при этих словах встала.
- Мне не нужны спутники, - твердо заявил маг.
- За моей дочерью последует войско, Иллигеас, - так же твердо сказал король.
- Я вижу, былые дары твоего народа утеряны, - маг глянул ему в глаза. – Ты гонишься за наживой.
- Я думаю о своем народе, - резко оборвал его Наальдор за такую дерзость. – Более обсуждать нечего. Я дам оружие и лучших коней. Этого будет достаточно.
- Если победит черный дракон, у него сердце я уже не заберу. Впрочем, это уже не будет иметь значения, - маг развернулся и вышел.
Так тяжело ему еще не было. Все навалилось разом, и мысли сдавили его голову, только королю уже не было до этого дела. Чего нельзя было сказать об Эларор.
Как только гость ушел, отец сжал ее руку.
- Ты сделаешь все, что я скажу, дочь моя, - он повернул ее лицом к себе, та лишь молча кивнула.
Ее взгляд сиял, как звезды, такой же чистый и холодный. Наальдор любил ее, хоть и редко показывал свои чувства. Любил даже больше, чем сына. В холоде Эларор сочеталось многое, сама былая суть Высших эльфов. Ее тонкие руки могли и ласково гладить, а могли и нанести смертельный удар в нужное время. Поэтому он доверял ей, и в дорогу собирал сам, вместе с Лаэрнаром.
Когда Эларор одела дорожное серебристо-серое платье, король вместе с сыном затянули на ней доспехи. Тонкое серебро, изукрашенное узорами и рунами, горело белым огнем. Поверх него Наальдор набросил длинный плащ, и посмотрел на свою дочь.
- Помни, кто ты, и зачем едешь, - сказал он. – Если засомневается он, сердце принесешь ты.
Наальдор вручил ей меч, тонкий и легкий, с удобной рукоятью. Его выковали из истинного серебра. Даже без гномьего слова, он мог бы разрубить драконью броню. Эларор повесила его за спину, и отец, взявшись за ее подбородок, поднял ее лицо к себе.
- Ты поняла мой приказ? – спросил он.
- Да, отец, - вымолвила та.
- Не скрывайся в пути. Ни один приспешник тьмы и близко к вам не подойдет, - он бросил на нее последний взгляд и остался доволен.
- Отец, у той драконицы связь с ним, - сказала она. – Маг ее наставник.
- Пусть, с каких пор это тебя интересует? – ответил он.
- Он не поддастся на мои чары, - Эларор поправила доспехи и меч.
- У тебя есть истинный металл. Не подастся на чары, возьмешь его силой, - сказал Наальдор.
Эларор лишь молча кивнула.
Из эльфийских конюшен ей и Иллигеасу вывели лучших коней. В Высшем Мире маг видел таких, но лишь издали, а теперь белогривые скакуны стояли перед, такие же гордые, как и сами эльфы, замешанные на магии. Чуть позже Иллигеас увидел и свою спутницу, статную и тонкую. Опустив взгляд, она прошла мимо него, и маг вздрогнул. Было в ней что-то такое, что заставило его вновь на миг забыть о Тире. Его ученица словно померкла перед ней. Белый дракон показался блеклым пятном, чем-то грубым. Тряхнув головой, Иллигеас попытался отогнать от себя эти мысли, а Эларор только улыбнулась уголками губ, и легко вскочила в седло.