~ ~ ~
Лесной хозяин остался один. Аргелор видел это и упивался его болью. Зверь метался по выжженной пустоши, на которой до недавнего времени рос лес, и собиралось войско. Могучие арты шли на войну, и не думали, что их путь закончиться так скоро.
Нападение случилось внезапно, и со всех сторон сразу. Напали на них, и на их город. Черные вихри пронеслись слишком быстро, не успел к ним на помощь даже лесной дух. Он застал лишь всадников и пожар, который вспыхнул и погас. Неведомая ему колдовская сила превратила в пепел целый город.
Он не успел и все равно бросился в бой. Превратившись в зверя, он кинулся на всадников, но даже тронуть их не смог, зато те оставили на нем шрамы от своих мечей. Они исчезли, оставив ему боль. Рев хозяина разнесся далеко, и многие узнали о том, что произошло.
Аргелор погубил его народ, тех, кому он покровительствовал. Погибли великие маги, которые чтили природу и законы леса, погибли воины. Лесной дух выл от разрывающей его пустоты, а сделать ничего не мог.
Сейчас его видели только первородные эльфы. Они пришли позже и застали лишь скорбь. Лесной хозяин упал на колени, и ткнулся лбом в испепеленную землю.
Огонь не тронул тела артов. Он отнял у них жизнь и те просто упали замертво. Первородные стояли в молчании, и только когда лесной хозяин поднялся, они запели прощальную песнь. Хозяин не скрывал свою скорбь. Под его рукой тела артов превратились в золотую пыль и исчезли. Остался только пепел от города. Лесной хозяин сжал кулаки. Он стоял, пока не пошел дождь, с которым смешались его слезы, а после и сам исчез.
~ ~ ~
На Тиру падал снег, настоящий холодный и даже колючий, а под ее боком лежало что-то очень теплое. Оно шевельнулось, и она увидела гидрала. Он вопрошающе фыркнул. Судя по сугробу на его меху, Тира спала долго. Она даже плохо помнила тот провал на пограничных землях, и вспомнила все, лишь когда застонала Тандрия. Хмель от лечебных трав проходил, и та медленно открыла глаза.
- Где мы? – она сделала попытку подняться.
Плечо тут же заныло, и она сморщилась.
- Мы в горах… - Тира сама встала с трудом и огляделась. – Дичалые гнались за нами…а потом пограничье…
- Ты слышала рев? – Тандрия, забыв о боли, уставилась сквозь заснеженную пелену на долину внизу.
- Нет, но я чую скорбь, - драконица тоже заглянула туда, а после откинулась на холодные камни. – Аргелор убил артов…
Тандрия зашипела и сжала зубы.
- Его псы пойдут теперь по нашим следам, - сказала она. – Надо идти.
- Звери тоже устали. Пока ты была без сознания, мы проделали долгий путь…
- Мы в Седых Горах. Тут есть гномы, - Тандрия хоть и старалась держаться, но рана отняла у нее много сил.
- Гномы? Вы с ними ладите? – Тира уже начала прикидывать возможный путь.
- Есть перемирие. А ты дракон. В Этиль Араде этому не учили? – эльфийка тяжело вздохнула.
- Нет, но я найду гномов, - она заявила это твердо, так что охотница даже не усомнилась. – А ты отдыхай.
Тира скрылась в снежной пелене. Боль лесного хозяина дошла до нее, и драконица вздрогнула. Она остановилась на краю утеса. Снег таял на ее лице, ложился на волосы, а сердце щемило, будто снег добрался и до него. Лесной хозяин был сейчас далеко, и обращаться к нему Тира не посмела.
Среди снега она не видела ни одной тропы, зато чуяла новых охотников своего братца, и еще что-то непонятное. Это чувство быстро прервалось другим. Тира почуяла огонь, настоящий, какой способны разжечь только гномы. По скользким камням, она пошла на это чутье. Слева от нее зияла пропасть, бездонная и темная, а справа нависала скала.
Снег повалил хлопьями и задул сильный ветер, такой холодный, какого прежде Тира не знала. Льдинки кололи ей лицо и руки, ноги скользили, и ей захотелось вернуться. Оглянувшись назад, драконица увидела, что ее следы быстро заносит снег. Внезапно, ее права рука, которая нащупывала опору, провалилась в пустоту, и Тира оказалась возле не большой, но глубокой пещеры. Протиснувшись в нее, она провалилась в кромешную тьму. Камни быстро содрали кожу с ее боков, и драконица полетела вниз по узкому рукаву. На этом, ее сознание оборвалось. Слишком долго она не ела и не отдыхала, а удары сделали свое дело.
Очнулась она не скоро. Избитое тело ныло, во рту стоял привкус собственной крови от разбитых губ, а в глаза светило что-то теплое и мягкое.
- Ты смотри-ка, очнулась, - пробасил голос над ее ухом.
- Ага… А ну, пей! – чьи-то руки, шершавые, как камень, сунули к губам Тиры чашку с горячим и терпким запахом. – Пей!