Туман перед ним, пусть и сотканный черными магами, расступался, а трава под его ногами становилась зеленее. Присев прямо на нее, лесной хозяин протянул когтистую руку. Под его пальцами разрослись ягоды, весьма диковинные, каких Тира прежде не встречала.
— Это утолит голод, — он протянул их ей. — Даже моя магия тут натыкается на глухую стену черного дракона.
На его широкой ладони лежали темно-синие ягоды с терпким ароматом.
— Спасибо, однако, не стоило расходовать свои силы, — драконица с некоторой осторожностью взяла их. — Что за ягоды такие?
— Они росли в краях артов, — хозяин блеснул влажными глазами, и, нахмурившись, отвернулся.
Положив в рот предложенное угощение, Тира медленно его разжевала. Ягоды оказались кисловатыми, но очень сытными. Утолив голод, она взглянула на спину лесного хозяина. Тот сидел сгорбившись, будто растеряв все свое величие. Вздохнув, Тира стала смотреть в туман. Усталость, в отличие от голода, не прошла, хотелось спать. Усилием воли, она заставила себя разомкнуть глаза и снова взглянула на лесного хозяина. Его спину покрывали глубокие шрамы, рваные и резанные. Вдруг в сознание Тиры ворвалась боль, и она отшатнулась, чуть не захлебнувшись ею. Боль погибших артов еще жила в лесном духе. Повернувшись к драконице, словно извиняясь, тот тряхнул головой.
— Это навсегда со мной, — прошелестел его голос.
— Ты помнишь всех? — Тира старалась не глядеть в его глаза.
— Да, всех и во многих мирах…
— Тяжкий груз…
— Я лесной дух, дух жизни, это мое бремя, помнить боль битв, боль миров и их гибель.
— Гибель? — Тира вспомнила слова Кеанры. — Скажешь, моя сила может разрушить этот мир?
Лесной хозяин замер. Его кожа отсвечивала зеленью, и узоры на ней проступили ярче.
— Да, сила драконов не для этого мира. Он слишком молод, тонок, как первый лист по весне, — тяжело проговорил он. — Твое место не тут, Аэрионнэ…
Он проговорил ее имя, настоящее имя и Тира это почувствовала, но волю чувствам не дала, хотя память крови тут же всколыхнула образ отца.
— Постой! — прервала она лесного духа.
— Твое место в Высшем Мире, — закончил тот. — Есть миры и более высшие, совсем далекие, о которых никто не знает…
— Никто не знает, кроме тебя? — догадалась Тира.
— Твое место и место твоего наставника в Высшем мире, не тут, — вместо ответа, сказал тот.
— Наставника? Иллигеас жив? — Тира заглянула ему прямо в глаза. — Жив?
— Жив, — нехотя ответил тот. — Но у него иная игра, и время его здесь истекает…
— Едем! — драконица встала, ни смотря на ужасную усталость. — Я знаю, ты не устаешь и силы у тебя свежие. Едем!
— Твое тело еще не такое крепкое, как у взрослого дракона… — начал было лесной хозяин, но видя решительность своей всадницы, обратился зверем.
И снова ледяной ветер ударил в лицо. В этот раз зверь мчался быстрее, словно за ними была погоня. Чем ближе они подходили к северу, тем острее становились скалы, покрытые снегом и льдом. Магия, которая тут витала, давила на Тиру, душила саму драконью суть.
Они огибали земли Академии, ныне захваченные Аргелором. На них словно стоял барьер из мрака, тира чувствовала, как лесной дух подавлял в себе желание рвануться туда и разорвать эту грань на куски. Скоро к его ярости прибавилась и тревога, а там и погоня не заставила себя ждать. Воздух заполнился запахом железа и крови. Охотники вернулись.
— Они сзади… — прошептала Тира.
Дух ответил ей мыслью, четкой и тревожной. Драконица пригнулась так низко, что густая шерсть на загривке зверя щекотала ей нос. Зверь летел, как птица, почти не касаясь ни земли, ни ледяной воды, и все же охотники черного дракона их нагоняли. Медленно, но верно, расстояние между ними сокращалось.
— Не уйдем… — шепнула воительница.
Лесной хозяин молчал. Драконица щупала пространство на пограничье, только его тут не было. Когда раздался вой, бег сделался бессмысленным. Тира слетела со спины зверя до того, как он, зарывшись лапами в острые камни, остановился. Перекатившись, драконица вскочила на ноги и помчалась туда, где кончался остров. Выбежав на лед, она замерла, встав в удобную для боя позу. Охотники не заставили себя ждать. Тиру окатило холодом, и она подняла руку. Чужая магия сжала ее виски, сдавила тело и сознание. Воительница боялась выдать себя Аргелору, боялась, что тот может явиться раньше времени, но мечи теснили ее к краю льдины, к воде. Черные псы чуяли ее. Их железо могло разрубить ее броню.