— Я такого обряда не знаю, — Кеанра глядела на нее и видела, что мысли последней витали сейчас далеко.
— Я знаю, — та развернулась к ней. — А ты собери тех, кто жив. Сделай то. Что просила Тира.
— Я сделаю, — Кеанра заволновалась. — А что будешь делать ты? Сюда ведь идет еще больший холод!
— Пусть. Я буду петь, а ты иди, — Тандрия глянула на темную тучи и туман. — Иди.
— Куда пойдешь ты?
— Если чуешь магию, то потом меня найдешь, — она привычным движением проверила оружие на поясе, и зашагала вглубь острова.
Кеанра, посмотрев ей в след, отправилась к пещерам, где скрывались тэларийцы. Остановить эльфийку она не могла. Тандрия приняла решение, и как маг, Кеанра ее поняла. В пещере, отец встретил ее не самым добрым взглядом, да и воины сидели слшиком угрюмые.
— Что слышно, дочь? — вопросом встретил ее вождь.
— Ничего хорошего, — хмуро ответила она. — Земля вся в крови.
— Это мы знаем. А вот войска я чую. Не одно и не два. Ты творила обряд. Видела их?
— Нет, отец. Не дотянулась я своей магией, — Кеанра склонила голову. — Видела только погибших артов. Тут слишком холодно, и духов земли совсем не слышно…
— Пусть так, нам пора выступать, — сказал он.
Этот тон Кеанра знала хорошо. Вождь от своего не отступит. За спиной было много кровавых потерь, а впереди только лед и смерть. Но народ за ним пошел. Воины и слова против не сказали, потому что знали, отступать некуда.
Когда одни уходили на бой, возможно последний, другие лежали под скалами в магическом сне. Последний из всех целителей, в похороненном под камнем городе, открыл глаза на слабый зов. Этот зов шел издалека, черное колдовство гасило его, и все же жалкий отголосок, тонкой ниточкой дотянулся до сознания арта. Он очнулся в зале, в полной тьме. Над ним была толща гор, скалы, которые укрыли город от посягательств Архимага.
Хардарра встал и зажег слабый огонек. Вокруг лежали маги и ученики, которые находились в глубоком магическом сне, и ворохи пергаментов. Все замерло, как и следовало ожидать. Арт помнил, что произошло, и удивился тому, что смог очнуться. Магический щуп еще держал его, и корни его тянулись к далеким островам. Проследив за ним, он услышал песнь на языке серых эльфов, песнь скорби и возрождения одновременно. По ком пели ее, он тоже понял, и не медля, стал чертить круг на пыльном полу, как когда-то это делал Иллигеас, без чернил и крови. За его пальцем тянулась серебристая линия, превращаясь в знаки и руны, пока не выстроился портал. Ступив на него, он исчез.
Песня не кончилась. Она продолжала литься, и пела ее Тандрия не голосом, а сознанием, вплетая в нее самую древнюю силу. Она сидела вдали от родных лесов, не на ковре из зеленых трав, а на гнилом, замерзшем стволе упавшего дерева. И все же, магия лилась. Без ритуалов, без должного обращения, без огня, в сыром тумане, на холоде, эльфийка просто пела одной силой мысли. Ее песнь поначалу обходила стороной земли Академии, ее волны текли по лесам, по тайным тропам, пробуждая самые неожиданные силы.
Услышав эту песню, замер и вождь тэларийцев.
— Пора! — вдруг сказал он, и воины поднялись со своих мест. — А эльфийка твоя сильна, только плата за такое дорогая будет.
— О чем ты, отец? — глаза Кеанры широко распахнулись.
— Идем, дочь, бой близится, — вместо ответа сказал тот.
— Нет! Нельзя, пока драконицы не с нами! Я ей обещала! Надо собрать всех и ждать ее!
— Нам хотя бы подойти к кромке земель врага, а там видно будет, — вождь подал знак к выходу.
— Я видела черного дракона! — выпалила Кеанра. — Наших сил мало!
— Твоя подруга будит сильную подмогу, — он хлопнул ее по плечу, и коснулся ее лба.
Тяжело дыша, воительница выскочила наружу, и помчалась туда, куда ушла Тандрия. Волны ее магии лились, уже ничуть не скрываясь. Кеанру обдавало теплом накатом, как теплое море в ее далеких землях у пустынных берегов. Нагрелись даже обледенелые камни, схлынул туман.
— Тандрия! — Кеанра бежала, боясь не успеть, и не успела.
Возле эльфийки магия сделалась видимой. Воздух подернулся зеленой пеленой и стал тягучим. Старое дерево, под Тандрией, зацвело, и его цветы медленно поглощали саму эльфийку. Цветы вились по ее рукам и плечам, а она сидела, недвижимая, словно статуя.
— Тандрия… — Кеанра остановилась перед ней, а волны магии все катились и катились.
С каждым разом они все нарастали и нарастали, и вскоре сделались исполинскими волнами, которые перекатывали уже через острова. Магия была очень сильна. Такой силы Кеанра не испытывала даже при обрядах знахарок на своей пустынной родине.