— Не к добру это, Иллигеас! — прошептал Хардарра.
Тот промолчал, и только кивнул лучникам Раальдора, дав им понять, что их королю требуется отдых.
— Надо дождаться Тиру, — сказал он после арту, и тот только поджал губы, бросив взгляд в серое небо.
— Если будет бой…
— Будет! — резко бросил Иллигеас.
— Возможно… — прошептал Хардарра.
Ему было тяжело стоять. Щит тянул из арта все силы, несмотря на его могучую фигуру, да и рана от стрелы, не затянувшись должным образом, болела. Только Хардарра не подавал виду и терпел, сжав белые зубы.
Иллигеас думал только о щите. Это было главным сейчас, удержать щит, и закрыть войска, пока белая драконица доберется до них. С той стороны этой хрупкой защиты начиналась буря, дикая, северная с ледяной пылью. На голой каменистой равнине она несла верную смерть. Наряду с ней затевался и магический вихрь, который Иллигеас мог и не сдержать.
— Ты знаешь о заимствовании сил? — тихо и неожиданно спросил его арт.
Голос Хардарры будто вытащил его из пелены боли. Маг вскинул голову. За все это время его лиловые глаза затуманились, а на подбородке засохло несколько алых ручейков. Он ничего не ел, и его бледные щеки впали, обтянув скулы. Сам Хардарра тоже был бледен, но не настолько.
— Знаю, — проговорил Иллигеас пересохшими губами. — Это серая магия. Она противоречит моей сути…
— О каком противоречии можно говорить на этой войне? — арт чуть повел головой в сторону войска Наальдора. — Ты посмотри на них! А помощи никакой не будет от них! У меня силы кончаются…а ты говорил, что еще и полотно мира латать придется! Не выдержу я так…
— Я не могу этого сделать, Хардарра! Это тело в этом мире и так едва дышит, а применив серую магию, я упаду тут замертво, — Иллигеас говорил хрипло и дышал уже с трудом.
Он удерживал две стороны, и арт это знал.
— Тогда я это сделаю! Пусть будет не правильно, и меня осудит совет, если мы победим, но иначе эта буря нас разнесет раньше армии Аргелора! — Хардарра постарался не смотреть в глаза магу, а глянул на Наальдора.
Его воины были сыты, хотя ничего и не ели за это время. Просто сдешнее буйство магии их не трогало. Будто почуяв замысел арта, Раальдор несмотря на свое бессилие, все же подошел к ним. Его холодные пальцы сжали широкое запястье арта слабо и безнадежно. Сил у него не осталось, ровно, как и у Иллигеаса.
— Он ведь мой брат… — шепотом напомнил король Хардарре, глядя на Наальдора.
— Раальдор, я возьму совсем немного…
— Нет…бери все…
— Но… — в глазах арта застыл немой вопрос.
— Он был жаден, хоть и мой брат, но он не на нашей стороне, — Раальдор сам протянул свою руку по направлению к войску Наальдора, и сжал дрожащие пальцы.
Запястья арта он не отпустил, и сила бурным потоком хлынула в тело Хардарры. Через холодные пальцы эльфийского короля она лилась, пока не переполнила его. Тогда сила брызнула в щит. Раальдор все тянул и тянул мощь на себя. Войско его брата, находясь под туманом забвения, слабело на глазах. Великолепные кони, творение магии, исчезли в прозрачном облаке, да и сами воины обмякли. От них тянулась тонкая нить силы, белесая, с вкраплениями красных огоньков. Отпустив арта, Раальдор теперь питался сам.
— Довольно! — вдруг простонал Иллигеас. — Оставь им жизнь!
Он пошатнулся, но успел коснуться короля. Нить разорвалась. Воины остались в забвении, и только гномы сделали попытку очнуться. С них Раальдор силу не тянул. Иллигеас уже не мог держать их с таким же успехом, как и раньше.
— Они погибнут при первой же атаке, — безразлично бросил Раальдор. — И ты…
Его слова прервал гул, который накатил волной на щит, и тот застонал от напора. Его толщина сделалась прозрачной, и Хардарра едва успел подхватить его. В толщу щита ударила буря и леденящий холод.
— Держи! — захрипел арт, принимая удар на себя.
Иллигеас задыхался. Боль сковала его, ноги подкашивались, и стоял он лишь чудом. Не взяв ни капли магии от Раальдора, он держал щит остатками своих сил.
— Возьми мою силу, Иллигеас! — крикнул король, пытаясь перекричать гул, но маг лишь отмахнулся.
— Щит надо закрыть! — прохрипел он. — Я начну, а вы подхватите!
Последние капли силы Высшего Мира влились в щит, и медленно поползли по северной земле. Белесая завеса росла, окружая поле боя, саму Академию и армию Аргелора. Иллигеас отдавал всего себя, и час за часом, щит превратился в купол, который запер в себе бурю. Она металась под ним. Теперь удары стали сильнее и злее, но маг не отступил. Стены купола переливались то серым, то ярким белым светом.