— Что за место такое, Этиль? — поинтересовалась Тира, хоть и не очень хотела разговаривать с Иллигеасом.
— Ты разве не видела карт земноморья? Халдрагара? — поднял тонкую бровь маг.
— Нет, в Раданаре были только малые карты ближних земель, — ответила она и отодвинула от себя тарелку.
Есть не хотелось. Думы, в самом деле, мучили ее, и рвали сердце на части. Одна половина рвалась на родину, вторая же твердила обратное.
Иллигеас встал из-за стола и откинул с пола пыльный ковер. На старых досках слабо светился рунный круг.
— Этиль Арад это обитель магов, — сказал он. — Есть маги ночи, света и изумрудного Ордена. Смертным, не владеющим хоть самой малой магией, вход в город воспрещен. Этиль Арад последний оплот магии, созданный Первыми, теми, кто получил свой дар очень давно, еще от создателей, двенадцати драконов. Надеюсь, последние вам известны?
— Они покинули нас давным-давно, — хмуро бросил Аргелор. — Отец… когда был жив, рассказывал предания тех лет.
— Он рассказывал, почему этот мир брошен? — Иллигеас открыл круг на полу полностью и теперь смотрел на брата с сестрой.
— Это имеет значение? — взгляд Аргелора снова стал холодным.
— Они ушли из-за людей, — ответила Тира. — Много веков назад.
— В Этиль Араде вам придется выучить истинную историю, и другие науки, — сказал маг. — Теперь пора идти. Этот круг перенесет нас далеко отсюда, на ступени города. Все, что нужно, это сосредоточие. Остальное портал сработает сам. В городе ни с кем не разговаривать без моего знака не будете, так же, как и говорить о своем роде. Никто не должен знать, что вы из Раданара. Это вам ясно?
— Чем плох наш род? — Аргелор не желал с этим мириться, но под взглядом сестры немного смягчился.
Тира лишь молча, кивнула. Иллигеас долго и пристально глядел ей в глаза, словно удостоверяясь в ее вере, а после взял обоих за руки.
— Чем больше будете молчать, тем будет лучше, — сказал он напоследок.
Сила тихой волной ударилась о стены дома и тут же вернулась назад, в портальный круг. Иллигеасу стоило немалых усилий вобрать этот откат так, чтобы безликие ничего не учуяли. Он был не один, и это утроило удар. Сознания Тиры внезапно коснулась отдаленная чужая боль, а Иллигеас сжался от нее так, словно его тело было чуждо ему самому. Потом мир вокруг заполнился белым светом, ослепительным и шипящим, как пенные волны, и рунный круг на полу комнаты бесследно исчез.
Глава четвертая
На всем Нимладоре, первыми рассвет встречали Этиль Арадские башни, реющие над облаками. Выше них не было ничего, и ранние, не смелые лучи позолотили тонкие шпили, возвестив о начале дня и начале церемонии. Этот день был последним, когда маги могли привести учеников в стены Этиль Арада. Такое случалось раз в год, и тем, кто не успевал, приходилось ждать следующего лета. Маги торопились. Кто достиг средней ступени, стремился обзавестись учеником, в которого он мог бы вложить свои знания. Конечно, в дни поисков маги рассыпались по всему миру, искали редкие таланты и самых одаренных, как когда то, в древние века, это делали Первые. Кому то везло, кому то нет. Чьи то ученики становились лекарями, а некоторые, и таких были единицы, пробивались в маги.
Сегодня, не смотря на ранний час, Этиль Арад кишел народом, и не только людьми. Проглядывались здесь и другие расы, преимущественно в зеленых одеждах. Этот цвет принадлежал Изумрудному Ордену. Однако в потоке спешащих, все чаще виделись лиловые, черные и дымчатые одежды. Постепенно их стало большинство. Цвета Темного Ордена заполнили почти всю лестницу, которая вела в Срединный Зал. Это огромное здание, абсолютно круглое, располагалось в центре города. От башен к нему подводились мосты, перекинутые широкими изгибами, сам же Зал был ниже башен на несколько уровней. Его купол медленно наливался багрянцем, и народ вплывал в его распахнутые двери. Разноликая толпа походила на длинную ленту и хорошо просматривалась с балконов, на одном из которых стояли три главы, трех Орденов, каждый в своем цвете, с посохами в руках. Старцы смотрели на эту толпу хмуро, без особого энтузиазма. Конечно, ученики пополняли их ряды, но было и другое.
— Много же тех, кто нашел в себе темную сторону, — с нотой презрения в голосе, сказал Эдориус Серебрянный, глава Белого Ордена. — Пришло время твоего пиршества, Кеордиум… Радуйся же.