— Дракон, но не такой, как твой брат. Твоя сила — наша надежда, — сказал он. — Игрища будут не простой забавой, как это было раньше. Архимаг уничтожит всех, кто не присоединиться к нему. Тритрагдор уже сделал свой выбор, он теперь среди его псов. Этиль Арад останется верен свету и своей магии. Мы светлые маги, такими и останемся. Даже Кеордиум. На игрищах тебе придется бежать. К битве ты еще не готова, а Архимаг ждать не будет.
— Что даст мой побег с поля боя? — неохотно спросила Тира.
— Этиль Арад не сдастся врагу, — сказал он. — Но и поддержать никого не сможет. Наш город не крепость. Это оплот магии и его надо укрыть.
— Если я дракон, я могу воевать, и Кеанра…
— Нет, Тира. Ты побежишь, — Эодар развернул в воздухе большую карту. — Пойдешь через горы. С игрищ можно выбраться, если следовать за солнцем.
— А что дальше? Что мне делать, когда я сбегу? — Тира сжала губы, вспоминая совет отца никогда не бежать перед лицом опасности.
— Дальше… — Верховный маг поводил пальцем по карте и замер.
Ответа он и сам не знал. Сейчас он даже не знал, к кому обратиться и просто сел в кресло, а Иллигеас вдруг явил над картой полную луну.
— Я думаю, знаю, к кому можно обратиться, — сказал он. — Хоть об этом народе и забыли, но они о нас помнят.
Он чему-то улыбнулся. Карта развернулась тем берегом, который до этого оставался невидимым. Эодару и Тире открылись густые леса, с пологими холмами и крутыми скалами. Места эти выглядели заповедно и тихо, будто и не тронутые вовсе. По земле в изобилии текли быстрые ручьи и полноводные реки. Их берега покрывал мох, что рос на серых камнях. Эта часть карты была отделена заснеженными горами, и Тире показалась необитаемой. Вдруг Иллигеас показал жилое место, где в долине стояли дома и сверкали чаши озер. Маг тут же скрыл его и посмотрел на Эодара с Тирой, хитро прищурив глаза. Не бывая там, он хорошо знал эти места. Знания проснулись и у Тиры.
— Это серые эльфы, — сказала она. — Потерянные земли, открывающиеся лишь ищущему. Разумно ли тратить время на их поиски? Я их видела всего раз, на ярмарке, в Ладье.
— Разумно, если желаешь качнуть чашу этого мира к свету, — ответил он. — Серые эльфы мудрый народ, умеющий слушать ветер, а ветер несет к ним тайны на хранение со всего мира.
— Как и гномы, только те слушают землю, — кивнул Эодар. — Правда золото и самоцветы частенько занимают их мысли целиком.
— Высшие эльфы тоже знают не мало, только их магия пока не совсем то, что нам нужно, — сказал Иллигеас.
— Серые эльфы почти не владеют магией, — мотнула головой Тира. — Ты сам говорил, что у них лишь хорошо отточенные навыки и знание природы.
— Серые эльфы, дадут тебе то, что тебе принадлежит по праву, — сказал Иллигеас. — Ты пойдешь туда.
Его глаза вспыхнули, а голос стал холодным и жестким. Тира в этот момент ощутила себя вещью, которой распоряжаются каждый по своему разумению.
— Ты решаешь за меня? — сухо спросила Тира.
— Если Архимаг поймает тебя… — Иллигеас тяжело вздохнул, и Эодар прервал его.
— Иллигеас, отведи ее к Скалам Скорби, — сказал он. — Там вся история.
— Отведу. Это дом двенадцати драконов, — кивнул тот головой в знак согласия. — Возможно, ты тогда все поймешь.
В заброшенный замок они попали ночью. Иллигеас использовал магию, хоть та и болезненно откликнулась в его теле. Место было особенным, Тира это почувствовала сквозь кожу. Оно показалось ей знакомым. Память крови выхватила пыльные стены замка и оживила их. Тира будто перенеслась в старые времена, когда все двенадцать драконов восседали на тронах и хранили порядок. Потом картина исчезла, и Тира провалилась в пустоту. Там в темноте с ней рядом был Иллигеас.
— Где мы? — спросила Тира.
— У истоков, — ответил он. — У истоков миров, когда белый огонь был не отделим от темного. Тогда творился Высший Мир, создавались первородные расы великими магами. Тогда и разгорелся спор…
Видения, яркие и явные вспыхивали перед Тирой. Только они были не четкими, и видела она их размытыми. Громадные образы первых магов и драконов витали в пустоте. Она видела драконов белых и черных. Они работали слаженно, пока не появилась тень со стороны, которая внесла раздор. Тень питалась страхом, она была не заметна и не показывалась, пока драконы не разделились. Тира наблюдала, как белые драконы убивали черных, а те их. После страшной битвы и тех и других осталось совсем мало. Поле их боя залила кровь, и тень поглотила их мир, сожрала целиком и не насытилась. Затем целая цепь кровавых побоищ пронеслась перед глазами Тиры. Их было много, и бились все, бились и проигрывали, и тень пожирала их миры. Она подбиралась и к Высшему Миру. Боль Иллигеаса вдруг кольнула Тиру. Он тоже владел памятью крови, и его кровь помнила все, что видели его предки. Он помнил ужас угрозы и помнил пожирателя. Тень нависла над огромным миром, готовясь его поглотить, и тогда появилась армия, которую соткали сотни сил объединившихся магов. Видение взорвалось золотыми брызгами и тысячи воинов на белых конях хлынули из пустоты на тень. Маги после этого обессилили и стали простыми людьми, а тень заточили в глухой склеп в горе.