— Едем, луна взошла, — сказал тот.
Под ее льющимся серебром, они тронулись в город. Иллигеас не скрывал своего удивления. Он глядел по сторонам и усердно ловил живительные потоки эльфийской магии.
Дорога возникла сама собой, из гладкого камня. При луне она светилась и сияла. Это небесное светило будило эти земли от дневного тепла и дремы. Высшие эльфы звали его ночным солнцем. При нем расцветал и сам Белый Город с его арками и беседками. Он поднялся над водой как цветок. Под ним шумели водопады и ручьи, блестели чаши мелких и глубоких озер.
При виде города, Иллигеас и вовсе забыл обо всем. Мысли растворились. Остались только серебряные арки. Белый Город не окружали крепостные стены или сторожевые башни. Высшие эльфы не нуждались в них.
Когда конь въехал под арку главных ворот, на изогнутый мост, Иллигеас уже не помнил о Тире, даже Архимаг превратился в неясного призрака в его мыслях. Но сила города несла и другое. Маг исцелился, и боль его прошла. Спутник его на это лишь хитро прищурился.
— Не думай ни о чем, — сказал он. — Когда решишь уезжать, сам все вспомнишь.
На улицах города, Иллигеас не увидел суеты и стражи. Сын короля провез его по главной площади, которая сама собой выплыла из светлой рощи. Тут журчала вода в арыках, и били струи фонтанов. Площадь сменилась тихим садом, а затем под копытами коня оказалась узкая тропинка. Она привела к большому дворцу, часть которого больше походила на открытую беседку. Иллигеас не увидел тут дверей, только тончайшие каменные арки, плетенные как кружево.
Здесь магу пришлось спешиться, и Лаэрнар повел его во дворец. Но прежде ему удалось увидеть серебряное дерево, то, что давало Высшим эльфам их непобедимое оружие. Оно же давало им силу, частичку которой они носили в себе. Дерево росло из круглого пруда и кроме эльфийских мастеров и короля, к нему никто не смел подойти.
В глубине дворца мелькнул чей-то силуэт и Лаэрнар слегка улыбнулся.
— Это моя сестра, Элариор, — сказал он.
Ее тонкий стан Иллигеас увидел рядом с королем Высших эльфов. Его волосы были белы, как снег, а длинные одежды украшали плетеные узоры из серебра. На чужака рядом со своим сыном, он смотрел ровно, без брезгливости и высокомерия. Но маг все равно ощущал себя гораздо ниже него статусом.
— Приветствую тебя, — неожиданно произнес король.
Иллигеас учтиво поклонился. Он не знал, что говорить. Все его знания и языки разных народов стали такими мелкими и ненужными. В Высшем Мире он встречал эльфов, но не таких. Этот мир наложил свой отпечаток. Король будто смотрел ему в душу, а затем и его дочь обратила на него внимание.
Одежды на ней были скромные, белые, без расписных узоров и золота. Тонкий материал лежал мягкими складками, ниспадая до пола. В эти складки вливались волны ее волос, цвета спелой пшеницы. Они спускались ниже талии, почти до колен и служили лучшим украшением. Глаза эльфийки были серые и чистые. Они смотрели ясно, и, глядя в них, Иллигеас увидел рассвет на далеких берегах, куда вход был заказан всякому, кто не принадлежал к эльфийской крови. Элариор не стала кланяться магу. Отвернувшись, она чуть отступила за спину отца, прямо в лунный свет, который окрасил ее волосы серебром.
— Приветствую и я вас, — наконец проговорил Иллигеас непослушным языком. — Я чужак и надолго не задержусь здесь. Мое присутствие не будет долго тяготить вас.
— У этого мира много голосов. Я слышал песнь ветра о твоей дороге, Иллигеас, — сказал Иллигеас. — Отдыхай здесь столько, сколько потребуется.
— Благодарю тебя, — Иллигеас снова поклонился.
— Для благодарности рано произносить слова, — осек его король.
Он знаком показал Лаэрнару проводить гостя на отдых и более не выказывал к нему никакого интереса. Дела внешнего мира за окраиной его земель, его не волновали. Только его дочь посмотрела вслед магу, а после повернулась к отцу.
— На него забвение долго не будет действовать. Какую плату ты попросишь у него? — спросила она.
— Он узнает это позже, дочь моя, — ответил он. — Ты правильно думаешь о нем. Только у него есть спутница. Белая драконица, чье сердце самый ценный магический артефакт. У нас свои законы, у них свои. Помни это.
Сказав так, король отвернулся. Его дочь, коротко кивнув, ушла в сад, а оттуда в золотой лес. Ее мысли Иллигеас не смог бы прочесть при всем желании и умении мага. Тайны эльфов никогда не покидали их земель, и лес хранил их в своей листве. Маг, тем временем, едва опустившись на мягкую постель, тут же погрузился в сон. Эти тайны сейчас вряд ли тревожили его.