Обжигая прикосновениями и окончательно вгоняя её в состояние полной растерянности, Ян медленно стянул с её волос полотенце и уткнулся носом во влажные локоны. Сейчас бы очень кстати пришелся Анютин запах, но он и без этого желал её тело.
— Что ты делаешь? — прошептала девушка, когда губы Яна скользнули к её шее. — Нам нужно собираться.
За окном становилось пасмурно и в номере стало ещё темнее. Не желая больше сопратевляться собственному нутру и отдаваясь инстинктам, Анюта подалась вперёд и её рука невольно прильнули к обнаженному торсу мужчины. Она томно потянулась к его губам, предвкушая сладкий поцелуй и приподнялась на носочки, но только она почувствовала горячее дыхание на своём лице…
— Ты права. Нам пора собираться. У тебя ведь был большой список дел, — тихо произнёс вожак с самодовольной улыбкой, явно издеваясь над ней. Не стоило ей надеяться, что он вот так просто оставит без внимания сказанное ею.
— Я тебя ненавижу… — Анюта отступила назад, пряча руки за спину и из подлобья глядя на плод своих фантазий.
— Ненавидишь? — Ян в свою очередь шел на неё, заставляя девушку дрожать от желания и близости. — Ненавидишь, но лезешь целоваться?
— Ты это начал! — оправдывалась Аня. — Думаешь так просто оттолкнуть тебя? Расхаживаешь без футболки, как будто не знаешь чего я хочу!
Она вдруг резко замолчала и поднесла ладонь к губам, понимая, что взболтнула лишнего. Следовало усмирить свои эмоции, прежде чем открывать рот.
— А чего ты хочешь? — Ян уже вплотную подошел к девушке и отступать было некуда. Дальше только стена.
— Хочу… — она запнулась. — Чтобы ты уже пошел собираться. У меня большой список, нам многое нужно успеть.
— Как скажешь, — с улыбкой явного превосходства мужчина провел большим пальцем по её щеке и оставляя ни с чем, скрылся в своей комнате.
Он невыносим…
32 глава
Весь день Ян и Анюта неспешно бродили по улицам города, переезжали буквально из одного конца в другой, посещали самые непредсказуемые места. Анютин список, который она никогда не убирала далеко и практически не выпускала из рук, был довольно большим, и Ян думал, что он никогда уже не кончится. Они прошлись по десятку музеев, церквей и выставочных парков. Девушка хотела попробовать всё от уличной еды до пирожных, красовавшихся на стеклянных витринах и так приветливо глядевших на прохожих. Девушка фотографировало практически всё подряд: каждое красивое здание, достопримечательность, памятник, прохожего с животными и даже Яна, который старательно делал вид, что не замечает этого. Она была похожа на настоящего туриста; в лёгких сапожках, яркой куртке, с рюкзаком на перевес и своим списком Аня привлекала всех прохожих. Было довольно морозно, но она была без шапки, и некоторые пряди волос благополучно покрылись инеем и затвердели.
— Ты знал почему квадрат Малевича Черный? — перекидывая ремень фотоаппарата и неуверенно касаясь руки Яна, спросила девушка.
— Конечно, я ведь не профан в искусстве, — съязвил мужчина, но, обхватив холодные пальцы ладонью, притянул Анюту ближе.
Они не спеша шагали по широкой заснеженной улице, рассматривая всё вокруг: справа от них возвышались высокие офисные здания, отели, бизнес центры и разного рода рестораны, а слева — детская площадка, с которой громче шума машин кричали дети. Они носились взад-вперед, во что-то играя и вызывая у девушки невольную улыбку на лице. Ян же, не очень положительно относясь к детям — предпочитал смотреть под ноги и молча просить Анюту закончить всё это и вернуться в номер. Нет, ему нравилось гулять с ней, но только не музеи. Не надо больше. Лучше просто ходить вот так и слушать, как Анюта с величайшим интересом рассказывает что-то вселенской важности.
— Он должен был закончить картину к определенному сроку, но не успел, — словно читая мысли спутника, продолжила Аня, — и закрасил её черным цветом. Потом он писал этот «чёрный квадрат» уже на чистом холсте, а там закончил ещё два красных и белый, но они уже менее известны.
— По-моему это бессмыслица, — задумчиво заявил Ян. — Если я сейчас отберу у того художника баночку с краской и бумагу, — он кивнул на старичка в красной беретке, сидящего перед мольбертом. Он увлечённо зарисовывал влюбленную пару, сидя на перекрестке у светофора. — И нарисую, допустим, зелёный квадрат, меня назовут гением искусства?