— Нет. Но если тебя назовут «гением искусства», и ты нарисуешь этот самый зеленый квадрат, то он станет известнейшим шедевром, — голосом смотрительницы музея заявила Анюта и улыбнулась, глядя на озадаченного вожака.
— Ага, значит вот оно как работает. — встретив чужой улыбающийся взгляд, Ян тихо рассмеялся.
Какое-то время они шли молча. Погода была пасмурной и тяжелые серые нависшие над городом тучи обещали, что скоро снова повалит снег. Снегоуборочные машины старательно сгребали горы белого «счастья» с дорог и тротуаров, но, видимо, зря. Слева теперь располагался большой парк, в котором гуляло много людей с питомцами и слышался смех играющих в снежки. На краю у маленького заборчика гордо стояла снежная Баба с ветками вместо рук и шишками вместо глаз. Грустное зрелище. Рядом с ней маленький мальчик старательно скатывал снежные шары для снеговика, закусив язык и предвкушая лучшее его творение.
Смеркалось. Конечности покалывало от холода и Анюта сильнее сжимала руку мужчины.
— Замерзла? — спросил он, поднимая воротник пальто и закрывая шею от ветра, который всё усиливался.
— Немного, но возвращаться я пока не хочу. Мы же еще не уходим? — она уверенно взглянула в глаза Яна. — Мы не уходим!
— Не уходим, — тихо согласился он, — но на улице мы не останемся. Где твой список?
— А куда бы ты ты хотел сходить?
Анюта резко развернулась и преградила вожаку дорогу. По его помятому виду можно было понять, что он утомился за весь день и хочет сходить в душ и под одеяло. Ян думал о стае, о всех невзгодах, которые обрушились на неё, и не мог вот так просто отстраниться от мира. Ян тихо вздохнул и с улыбкой накинул наголову девушки капюшон. О чем бы он не думал, Аня умела одернуть его, вернуть в реальность, наполнить все его мысли собой, как и сейчас. Она словно витала вокруг и уверенно закрашивала его черно-белый мир яркими красками. Аня нетерпеливо прыгала напротив в ожидании ответа, и Ян невольно вспомнил, как сидел у окна в её первый день рождения. Виктория и Александр думали, что она уже спит и пили чай с гостями. Тогда она так же стояла в кроватке с высокими бортами и, держась за них маленькими пальчиками, прыгала вот точно так же. И так же горели глаза, и такой же была улыбка — Анюта всё ещё оставалась ребенком, которого он спас.
Мужчина неуверенно пожал плечами, убирая с лица девушки непослушные волосы, которые выбивались из-под капюшона. Сейчас он хотел быть ведомым ею, пойти туда, куда она захочет, и просто быть рядом.
— Почему ты так улыбаешься? — немного смущенно спросила Анюта, переставая прыгать и делая шаг ближе, словно прячась за вожаком от ветра.
— Вспомнил, какая смешная пижама была у тебя на твой первый день рождения.
— А я ничего и не помню с тех дней, — сконфужено заявила девушка. Это был не её стиль, одежду выбирала Виктория. — Какая она была?
— Синяя с заклёпками.
— Нееет! — по улице звонко раздался смех Анюты. — Какой ужас! Синяя с заклёпками…
— Ты выглядела мило, — неожиданно, даже для самого себя, заявил мужчина. — Я тогда боялся переместиться в твою комнату, запах-то я скрывать ещё не мог, а Александр и так меня чувствовал. Поэтому сидел за стеклом. — они не спеша направились дальше. — У тебя всегда были взъерошенные волосы, как пушок, короткие ножки и вот такие ладошки.
Ян показал двумя пальцами её маленькие ручки и девушка рассмеялась. Он словно снова был тем мальчиком, который стоял у её окна и так сильно переживал на неё. Боялся, что Аню будут обижать, что новая семья не станет ей родной, и каждый раз порывался забрать её, обнять этот маленький прыгающий комочек из кроватки и переместиться с ней куда-нибудь, где им будет хорошо. Вместе. Но тогда этой возможности у маленького Яна не было. Напуганный, потерянный в чужом городе, он всегда чувствовал за спиной дыхание Габриэля. Он без труда влился в шайку беспризорников, научился воровать и сбегать из полицейских участков. Всем, о чем он тогда мечтал, и к чему стремилось его сердце, была она, Анюта. Девочка, которой он дал имя своей матери.
А сейчас он шел рядом с ней и держал её за руку, пока девушка выискивала глазами, куда бы им сходить в завершении этого дня. Когда она заявилась в его тюремную камеру, он, свыкшись с мыслью, что скоро умрёт, даже не надеялся, что Анюта начнёт доверять ему, а теперь…
— Точно! — громкий крик вывел Яна из раздумий. — Каток.