— Ты им не стал? — Анюта слушала с широко распахнутыми глазами.
— Нет. Не захотел. Они забрали меня, когда тебе было три, хотели обучать, а я рвался к тебе и… ушел от них. Сказал, что для меня это не важно, что я хочу быть свободным. Потом уже в Давосе я нашел свою сестру, и мы начали собирать стаю, к тебе я вернуться не смог. — Ян устало подпёр голову рукой, погружаясь в воспоминания.
— Хранитель полнолуния… — словно пробуя на вкус эти слова, повторила Анюта.
Она отложила в сторону пульт и задумчиво уткнулась щекой в плечо вожака. Этот день должен был стать идеальным для нее, но Анюта отключилась почти сразу, как оказалась в городе, в котором мечтала побывать с самого детства, и теперь жутко мерзнет. Всё остальное шло по плану правильным и интересным: были сделаны хорошие фото, создано множество воспоминаний и…
— Ян…
Девушка вдруг зажмурилась, словно от сильной боли, и перед глазами, кадр за кадром стали сменяться дни с момента её превращения в оборотня, как в фильмоскопе. Что это? Жизнь проходит перед глазами? Анюта выронила на одеяло недоеденный кусочек пиццы, и мужчина, чувствуя, что сейчас она выронит и сок, ловко выхватил стакан из её рук.
— Ты чего? Эй! — Ян повернул её к себе, но девушка смотрела на него ничего не видящим взглядом. — Твои глаза… Они кровоточат!
Аня жадно хватала ртом воздух. Внутри неё всё горело, как будто её натерли перцем, но по мере того, как сменялись кадры перед её глазами, становилось холодно. Она снова ощущала на себе холодное дыхание и ледяные прикосновения; то чувствовала каждый уголок этого здания, каждый разговор и шаги в коридорах, биение сердец всех на огромном расстоянии, то не чувствовала ничего — абсолютную тишину до звона в ушах.
Ян с ужасом наблюдал, как волосы Ани седеют, белея у корней и протягиваясь до самых кончиков. Её глаза залились алым, как на том снимке, и девушка громко застонала от боли, выгибаясь и хватаясь руками за спину мужчины.
— Больно… — еле выдавила она, и ее тело обмякло, словно его покинули силы.
Аня тряпичной куклой медленно наклонилась назад, разжимая руки и обрывая прерывистое дыхание. Лютер, не раздумывая, подхватил её на руки. Кровь шла не только из глаз девушки, но и из носа; не смотря на то, что она была без сознания, когти и клыки уверенно выползали наружу. Слушая сердцебиение девушки и стараясь не упустить его, Ян переместился в медчасть и аккуратно положил её на кушетку, стоящую около Рамиля, который всё ещё не мог превратиться. Непривычно белые волосы Анюты обрамляли её бледное лицо, на них стекала кровь и кожа становилась словно мраморной.
— Самуил?! — отчаянно закричал Ян, пытаясь привести её в чувства. — Анюта… Посмотри на меня.
Её холодная кожа обжигала его своим льдом, но он не отпускал ее руку и, наверное, впервые в жизни на глазах вожака навернулись слёзы. Он был готов рычать, звук уже стремился вырваться наружу и разрушить собой эти стены, но нужно было держать себя в руках. Ян сделает всё возможное, чтобы Аня была в порядке.
— Она отключилась, — сообщил мужчины, как только запыхавшийся советник появился в дверях. Старик поспешно направился к девушке, готовый спасать очередную жизнь.
— Просто отключилась или… — он непонимающе свел брови, увидев кровь у глаз и носа девушки. — Что произошло?
— Ничего. Ей было холодно.
Ян пытался вспомнить еще что-нибудь, что помогло бы Самуилу лучше понять ситуацию, ловя себя на мысли, что второй раз они что-то делают вместе и второй раз это происходит из-за Анюты.
— Холодно? — переспросил старик, аккуратно вытирая кровь влажной тканью. — Что у неё с волосами? Они… седые?
— Да. Они побелели, когда она снова стала мёрзнуть, и глаза, взгляни на глаза! — Вожак никогда не разделял неторопливости советника, а сейчас и вовсе был готов силой торопить его, но Самуил лишь раскрыл глаза девушки, изучая их непривычный цвет.
— Её чувствительность в норме? Она ничего не говорила? Может, обострился слух или нюх? — если задаёт уточняющие вопросы, значит догадки сеть.
— Говорила что чувствует воздух, но я не придал этому значение. Ты знаешь что с ней?
Вожак всё ещё слушал её сердцебиение, боясь упустить его. Он вдруг с горечью впечатал в стену кулак. Готовый рвать на себе волосы он тяжело дышал. Это его вина! Это он сразу не переместил её сюда. Хотел насладиться моментом, какой дурак!