– Стойте! Староста принимает после полудня.
– Мы с лесопилки. Хотелось бы получить вознаграждение. – Охотник отвечал спокойно, ожидая удивления на лицах стражи.
– Правда? А где тогда шкуры волков? – в голосе стражника слышалось недоверия к двум незнакомцам.
– У нас есть нечто другое. – Охотник протянул руку к мешку, который держал Мирослав. – Содержимое покажем только старосте, после получим вознаграждение и больше вас не побеспокоим.
Стражник не много помялся.
– Хорошо, ладно. Но для начала предоставьте свои прописки. Вдруг вы даже не граждане, тогда и к старосте идти не понадобиться.
Охотник и Мирослав стали копошиться в сумках, а стражник не много напрягся, положив руку на топор. Но беспокоился он зря, из сумок показались листки не много измятые.
– Охотник?
– Ну да, а есть проблемы?
– Да нет, просто впервые вижу такое имя. – стражник сложил прописки и вложил их себе за пояс. – Ну ладно, идите за мной.
– А прописки?
– Я передам их старосте, после он вам их вернет.
Стражник открыл дверь, и они прошли с ним внутрь. Приемная была разделена на два помещения. Большая зала и маленькая комната для проживания старосты. Переступив порог Мирослав и Охотник оказались в зале для собраний по совместительству приёмной старосты. Большую часть помещения занимали скамейки, по пять рядов, с каждой стороны центрального прохода, в каждом ряде по три скамейки. Ближе к стене, что разделала комнаты стоял стол. За ним пара шкафов, а за столом сидел молодой человек. С приходом империи, должность старосты занимали имперские офицеры, обычно ими были лейтенанты, не давно поступившие на службу. Основные задачи старосты были решение проблем крестьян и самой деревни. Днем он принимал запросы у недовольных жителей и писал запросы в Хагор или имперский лагерь. Так же он был командиром деревенской стражи. Охотник разбирался в званиях и сразу понял, что перед ними сидел лейтенант, он понял это по двум маленьким звездам на мундире. На вид лейтенанту было не больше двадцати лет, коротко постриженный и начисто выбритый. Обилие волос было лишь на бровях, они были густые и выделялись на всем лице. Видно это была семейная особенность раз лейтенант и подстригал их вместе с другими волосами. Староста даже не поднял головы на вошедших, он что-то спешно записывал.
– Все вопросы после полудня. Я занят.
– Здесь люди говорят они за вознаграждением, за лесопилку.
– Господин лейтенант. – староста тяжело вздохнул, видно, что поправлял он стражника не первый раз.
– Да… извините господин лейтенант. – стражник подошел к столу старосты. – Вот их прописки.
– Хорошо, проходите. Сергей, подожди возле двери.
Стражник вернулся к двери, а Мирослав и Охотник подошли к столу.
– Значит Мирослав и Охотник. – Лейтенант внимательно рассматривал прописки. – Мне говорили о вас. Предупреждали.
– О чем предупреждали. – Охотник не выказал беспокойства, лишь поинтересовался, как и любой на его месте услышав подобное.
– Ну как о чем. Двое мужчин неожиданно появляются в Блигоре. Да, конечно за вас поручились, и вы справно платите сборы, но вы своим появлением до сих пор настораживаете не последних людей в Хагоре.
– Им не о чем беспокоиться, мы просто люди, потерявшие кров, если желаете я вам расскажу нашу историю.
– Избавьте меня от рассказов, мне нужно лишь узнать о лесопилке.
И Охотник рассказал все, удалив из истории подробности о своем мече. Южане не понаслышке знали о культах, но лейтенант все равно удивился, потому как не так давно император объявлял об их полном поражение.
– Интересно, но все это звучит как вымысел. Культы давно истребили, так что откуда им взяться на островах? Но как я понимаю работа выполнена, так что держите.
Из стола староста достал мешочек золотых. В мешочки складывали по сто монет, не больше не меньше, так было проще платить большие суммы.
Охотник изумленно посмотрел на лейтенанта, но не успел ничего сказать, как вдруг у Мирослава прорезался голос, во всей его красе. Лишь бы ничего лишнего не ляпнул. И сразу же Мирослав достал голову твари из мешка и кинул на стол.
– О ужас, что это! – лейтенант подскочил со стула и вытащив платок закрыл им нос, боясь ужасного запаха.
– Это голова той твари, в которую ты не веришь! – Мирослав оголил руку и сорвал повязку. – Это следы когтей той твари, в которую ты не веришь! – проделал то же самое и с другой рукой. – А это следы зубов той твари, в которую ты не веришь! Нас чуть заживо не сожрали, а ты суешь сто монет, тебе хоть известно сколько с нас дерут четыре раза за год?