его долговязую фигуру в черном пальто, небрежно намотанном длинном шарфе и широкополой шляпе, я легко мог представить его праздно шатающегося по Латинскому кварталу, вдумчиво пьющего кофе на Монмартре или рассеянно прогуливающегося вдоль Сены. Последним ударом для Хранителя по всей видимости стало неожиданное самоубийство его старинного друга и верного компаньона. Трагедия произошла около десяти лет назад и окончательно подкосила его веру в человечество. Начиная с этого момента он сделался законченным мизантропом и столь преуспел в этом ремесле, что теперь никто в округе и сам не желал иметь с ним дело. Словом, от прежнего элегантного и весьма эрудированного экскурсовода, безупречно владеющего немецким не осталось ничего, за исключением безмерного презрение к любым новоявленным гидам, которых Хранитель определял, как нечто среднее между вокзальными попрошайками и балаганными зазывалами. Признаюсь, я и сам ужасно не любил однообразные лубочные экскурсии, которыми так щедро пичкают непритязательных гостей этих мест. Отчего то я был уверен, что у открыточно-пряничного Светлогорска имелись и свои мрачные секреты. В конце концов, сколь ни мало было это поселение, ему насчитывается без малого 9 веков проведённых в обрамлении загадочных лесов Самбии и исполинского дыхания Балтики. Одного этого вполне могло бы хватить на хороший роман, но, увы, кого бы я ни расспрашивал про тайны Светлогорска, все в один голос твердили то, что можно было найти в любой краеведческой книге. А потому, в сотый раз прослушав историю крохотного прусского поселения Рузе-Мотер, завоевания его рыцарями Тевтонского ордена, строительства самой большой на полуострове мельницы, возникновения курорта Раушен, а следом - Светлогорска, я оставил эти попытки. На некоторое время я смог убедить себя, что тёмные воды Мельничного пруда близ останков разрушенного замка действительно не хранят зловещих тайн, что угрюмый лес вдоль ручья Катценбах не наполняется в туманные дни шепчущимися призраками, а клубящаяся в ночи бескрайняя громада моря не зовёт меня к себе утробным гулом прибоя. Всё это было лишь плодом моего воображения, решил я, и оставил попытки найти нечто большее, чем было предложено. В конце концов ведь именно это многие и называют жизнью! Лишь иногда, прогуливаясь по притихшему осеннему городу и замечая вдалеке призрачную фигуру Хранителя в жуткой чёрной шляпе, моё сердце вновь пускалось вскачь. Мне начинало казаться, что я виж тени прошлого гуськом пересекающие старый Лиственничный парк и сворачивающие в сторону Волшебного леса, чтобы затем, под покровом тьмы, направится к мысу Венеры, за которым низкое балтийское небо сливается с бушующей громадой моря. Нет, этот город определённо знал больше, чем предполагали его новые жильцы. Несмотря на все перемены Раушен жил своей жизнью и не был готов делиться сокровенными тайнами с первым встречным. Чтобы бы понять его требовалось нечто большее, чем простое знание истории. Нужны были долгие часы одиночества на его тихих улочках, проведённые в объятьях таинственного морского тумана и чужих несбывшихся грёз. Нас свёл случай. Как то осенью я заехал в Калининград по делам, а покончив с ними неожиданно быстро решил немного прогуляться. День был в меру погожим и я побрёл куда глаза глядят, дымя трубкой и ни о чём не думая. Старинные улочки неспешно сменяли одна другую и после пары часов бесцельного шатания я забрёл на известную городскую барахолку, что расположилась близ одной старой башни. У меня ещё оставалось немного времени до электрички, поэтому я начал разгуливать меж столиков, глазея по сторонам и рассеянно перебирая груды всякой всячины. В одном месте мне на глаза попался причудливый латунный ключик с узкой витиеватой головкой. Он был мне совершенно ни к чему, однако, поддавшись внезапному порыву, я купил грошовую вещицу и почти не глядя сунул её в карман. Пора было домой и я заторопился к выходу, когда услышал за своей спиной нечто похожее на мучительный стон. Я повернулся и остолбенел – напротив меня стоял Хранитель и сверлил меня своим пронзительным взглядом, в котором читалась смесь досады, раздражения, гнева и ещё чего-то совершенно для меня не лестного. Это продлилось не более пары секунд, после чего он зашагал прочь, оставив меня в некотором недоумении. Я никак не мог понять, чем же я ему не угодил, но затем меня осенило – ключ! Он тоже явно ему приглянулся, но так получилось, что я его опередил. Внутри меня что-то щёлкнуло. Лучшего момента для знакомства трудно было придумать. Была не была! - решил я и поспешил вслед за плывущей над толпой широкополой шляпой, благо, что нам было по пути. Я нагнал Хранителя по дороге к вокзалу. Поравнявшись с ним, я без долгих церемоний представился, сказал, что с недавних тоже живу в Светлогорске и протянул ему ключ. - Кажется, он вам приглянулся. Берите. Мне он не нужен. Купил его сам не знаю для чего. Честное слово. Хранитель окинул меня крайне подозрительным взглядом и буркнул что-то неразборчивое, однако его сухая, морщинистая как шея черепахи рука схватила ключ и проворно спрятала его в карман безразмерного пальто. Мы зашагали рядом. - Вы же к вокзалу, верно? – вежливо поинтересовался я. Ответом была новая порция невразумительного ворчание, по тону которого можно было понять, что мне бы пора оставить его в покое, но я и не думал сдаваться так просто. Меня охватил настоящий охотничий азарт. - Я слышал, что вы специалист по антиквариату. Этот ключ имеет какую-то ценность? Как по мне, так это просто незатейливая безделушка. - Так и есть, - пробурчал Хранитель не поворачивая головы. – Но она поразительно подходит к одной вещице которая у меня уже имеется… Небольшие изменения и комплект будет полным… Мы прошли некоторое время молча, после чего я задал ещё несколько вопросов, но ответы на них были всё короче, а тон - всё раздражённее. Моё присутствие явно было ему в тягость. Я ловил недовольные взгляды Хранителя и чувствовал, как между нами растёт напряжение. Ещё немного и он бы вспылил, и я мучительно пытался найти слова, которые могли бы вызвать у него интерес, но не мог. В конце концов, понимая, что кредит моего доверия приближается к нулю, я выпалил первое что пришло в голову. - Я знаю, что вы не любите гидов и понимаю почему: от их безликих историй несёт плесенью! Я не верю, что в таком древнем городе как Раушен не происходило ничего жуткого и таинственного! Не верю и всё! Кажется, последнюю фразу я почти крикнул, поскольку моё волнение было вполне искренно. Я действительно отчаялся услышать хоть какую-нибудь стоящую историю, а моя последняя надежда ускользала из рук. Хранитель ненадолго повернул голову и посмотрел на меня как на крайне назойливое, но редкое насекомое. Ободрённый я продолжил. - Все кого я знаю в один голос утверждают, что вы лучший знаток этих мест и у меня нет оснований им не доверять. Стало быть, если не знаете вы, то не знает никто. Поэтому, прошу вас, просто скажите мне, что таких историй нет и – клянусь богом – я тут же и навсегда оставлю вас в покое! Глаза Хранителя блеснули как льдинки на морозном солнце и кривая усмешка коснулась тонких губ. - Отчего же нет,- сказал он. – Такие истории есть… - Тогда умоляю вас, расскажите хоть одну! – снова почти крикнул я. – Я готов на любые условия! Если вам нужно заплатить, я готов… - Не нужно, - сухо прервал меня Хранитель. – Но если вы будете меня перебивать, то пеняйте на себя! - Я буду нем как рыба, - заверил его я и выразительно закрыл рукой рот. - Тогда поговорим в Светлогорске. Вы же на поезд спешите? - Да, - как можно лаконичнее ответил я. - Значит, до встречи, – отрезал он. - Я буду ждать вас в сквере напротив вокзала. И не вздумайте подсаживаться ко мне во время поездки! Терпеть не могу попутчиков. Воистину это был самый длинный час в моей жизни. Я едва мог усидеть на месте, поминутно оборачиваясь, дабы убедиться, что чёрная шляпа Хранителя всё ещё виднеется в конце вагона, а значит и её загадочный обладатель по-прежнему находится в поезде. После всего, что я о нём услышал, я вполне мог поверить, что он способен раствориться в воздухе или на худой конец – сойти на ходу. Но Хранитель и не думал сбегать. Забившись в угол и низко опустив шляпу он уткнулся в какую-то книгу и только движение страниц говорило о том, что он не спит. Всё шло лучше чем я мог себе представить, но странное дело, помимо острого любопытства, от которого я буквально сгорал, во мне, как дурнота, поднималась тревога. Словно нечто зловещее неуклонно приближалось ко мне и чем ближе была конечная станция, тем сильнее становился мой страх. Будто какая то невидимая сила стремилась предупредить меня о грозящей опасности, но я не понимал её слов. Во время высадки я потерял Хранителя из вида, а когда вышел из дверей вокзала – не сразу заметил. На какой-то миг, я поймал себя на мысли, что испытываю облегчение. Это было странно, ведь всего час назад я строил планы, как ни за что на свете не дам ему уйти, даже если он попытается от меня сбежать! Воистину этот человек умел внушать людям самые неприятные чувства. Я бы не сказал, что он походил на психа, но я определённо стал лучше понимать тех, кто считал его маньяком. Тем временем, высокая фигура Хранителя мелькнула в сквере и я вздрогнул, точно увидел приведение. В этот сумеречный час он выглядел особенно гротескно и жутко, но отступать было поздно