— Нет, нет, нет… ненавижу. Как же я тебя ненавижу!
Ошарашенный Демарин, а это был именно он, схватил девушку за плечи и начал успокаивать.
— Аня… Анечка… что ты такое говоришь?
Но девушка его не слышала. Мотая головой из стороны в сторону, не обращая внимание на хлёсткие удары влажных прядей по лицу, она жалобно стонала:
— Ненавижу. Как же я тебя ненавижу.
В палату забежала медсестра, за ней охранник, а следом и врач.
Пока охранник выталкивал незваного гостя, медсестра схватила шприц и спешно наполнила его успокоительным.
— Да уйдите же вы наконец! — прошипела девушка злобно.
Неохотно, но Евгений всё-таки внял мольбам служительницы больничного покоя и вышел из палаты.
— А где… где моя дочь? — простонала Анна едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
— Не беспокойтесь, она под надёжным присмотром. Главное не волнуйтесь.
В безжизненно повисшую руку вонзилась игла. Спасительная жидкость медленно проникла в мышечную ткань и разлилась по телу расслабляющим беспамятством.
— Я могу увидеть свою дочь? - поинтересовался, спустя четверть часа, Евгений у выходящей из палаты медсестрички. Его голос звучал умоляюще.
Не поднимая взгляда и откровенно игнорируя его присутствие, девушка прошла мимо.
— Я вообще-то к вам обращаюсь, — прилетело ей в спину, и, в следующее мгновение, он бесстыдно подхватил строптивую девицу за руку.
Та, в свою очередь, перевела, не менее злобный взгляд, на крепко сцепленные пальцы мужчины и, ядовито шипя, процедила сквозь зубы:
— Охрана рядом. Сейчас вылетите отсюда так, что вас с собаками не найдут.
Демарин резко отпустил плененную кисть девушки, и, виновато потупив взор, отскочил на несколько шагов назад.
— Простите. Бога ради, простите. Я правда не хотел, — запустив в волосы вспотевшие ладони и отчаянно сминая кожу, он нервно выдохнул:
— Это… это моя супруга. Я даже не знаю, что произошло. Извёлся весь. Не понимаю ничего.
— Что же вы за супруг такой, что отпустили беременную жену одну… ночью да ещё в такую погоду.
— Я… я… меня вообще не было дома. Как она оказалась на дороге ночью я вообще не понимаю.
В его голосе сквозила досада смешанная с сожалением и растерянностью. Сердобольная сестричка, сжалившись, махнула головой в сторону двери в конце коридора.
— Ладно, идёмте, покажу. А там уже сами разбирайтесь. Это дела семейные. Кто там и где был.
Уже спустя час, выходя покачиваясь из центрального входа больницы, Демарин полной грудью вдохнул сырой прохладный воздух сентября. Поднял голову к ясным небесам, беспечно мерцающим первыми вспыхнувшими звёздочками и жалобно взмолился:
— Господи, пусть они только живут! Живут.
Глава 2. Выяснение отношений
Восемнадцать лет спустя…
Золотая осень вступила в свои права. Воздух немного сырой, прохладный, с лёгким налётом грусти. Бушующая многоцветием листва покорно покачивалась в объятиях воздушных порывов, стряхивая прозрачные капли девственно чистой утренней росы. Выцветшая, уставшая от палящего летнего зноя, трава вымученно гнулась к земле, словно смиренно покоряясь неизбежной увядаемости. Повсюду, были слышны курлыкающие голоса, сбивающихся в прощальные косяки, перелётных странников.
Почему-то, именно в эту пору, так щемит сердце от грусти и вынужденного расставания. И я сейчас не о птицах, хотя и о них тоже. Я о человеческих судьбах. Как же это больно смириться с утратой. Даже если человек жив, но вы, в силу определённых обстоятельств, просто стали чужими друг для друга. Больно. Всё равно больно…
На опущенные покатые плечи легла тяжёлая рука супруга, с которым Анна Басманская, вот уже почти двадцать лет вместе. Обветренные жёсткие губы коснулись виска. Нежно, едва ощутимо.
— Ну, и о чём же опять задумалась? — гнетущую атмосферу воздуха буквально «разрубил» низкий мужской голос, вынуждая женщину встрепенуться, словно пробуждая от глубокой дрёмы.
— А? Да… так, о своём.
Мужчина нахмурился, сводя вместе, подёрнутые редкими сединами, брови и не скрывая раздражения скривил приоткрытый рот, уродуя тем самым лицо ещё больше.
— Прекрати, у тебя нет повода злиться, — произнесла женщина тяжело выдыхая.
Продрогшая тонкая ладошка легла на рвано вздымающуюся грудь мужчины и начала несмело поглаживать. Нетерпеливо накрывая дрожащую ладонь своей могучей ручищей, мужчина прохрипел низким голосом:
— Мы столько лет вместе, Анна, а ты так и не научилась мне доверять, — сжал руку сильнее.
От неожиданности, супруга резко вздрогнула и напряглась. Чуть позже, немного успокоившись, и, поймав на себе уже потеплевший взгляд мужчины, проговорила едва слышно: