Да, да запах!
Тошнотворный зловонный удушающий. Он проникает в полость рта, в ноздри. Движется уверенно, целенаправленно — прямо в лёгкие. В горле першит. Ощущается привкус гари и плавленной пластмассы. Лёгкие начинают сопротивляться и выталкивать дым наружу. От одолевшего кашля захожусь в жутком приступе и понимаю, что задыхаюсь.
Едва не потеряв сознание, слышу спокойный голос:
— Юля, Юленька, Юлисёнок…
На последнем слове вздрагиваю.Так меня зовёт только мама. Раньше, за природную огненность, а сейчас уже искусственно намахагоненные пряди: густые, пышные, как у лесной плутовки в лучшем своём одеянии.
— Юля, Юлисёнок… проснись!
Голос! Этот голос. Но он не мамин. Он мужской. Очень приятный. Словно ласкающий.
— Вставай, милая. Надо вставать.
Будто в дурмане, пытаюсь разлепить глаза и унять очередной приступ кашля, но понимаю, что задыхаюсь.
— Юля милая, детка, давай же, поднимайся.
Ах, какой голос. Нежный, но властный одновременно.
— Вставай, милая, — звучит решительно и я уже не пытаясь открыть глаза, просто приподнимаюсь и кутаясь в одеяло, спускаю босые ноги на холодный… пол? Или это та самая дорожка?
— Детка, вставай и иди на улицу.
Улицу? Какую улицу?
Слышу душераздирающий крик Даши и тут же распахиваю глаза.
— Юлька! Там Юлька! Помогите ей!
Подскакиваю на месте от мощного грохота, распахнувшейся и, ударившейся о стену, двери.
Чувствую, как мою поясницу и согнутые ноги перехватывают чьи-то сильные руки и поднимают, словно пушинку.
— Я… я… вы кто? — подавляю очередной приступ кашля, всё ещё не понимая сон это или уже нет.
На серьёзном сосредоточенном лице мелькнула нетерпеливая усмешка и мужчина, что стоял напротив, прохрипел:
— Проснись уже, красавица. Пожарный я. Сейчас спасём и тебя, и подругу твою.
— По… пожар… ный? А что, пожар?
— К сожалению да, и потому, поболтать нам сейчас не удастся. Надо срочно тебя эвакуировать, — он красноречиво подёргал бровями и тут же, сосредоточившись, вновь напустил серьёзности в, и без того суровое, лицо.
В считанные секунды, он вынес меня на лестничную площадку, а там… там…
Клубы дыма.
Языки пламени.
Визг местных жителей.
Громкие и чёткие приказы спасателей:
«Окна не открывать!»
«Прекратить панику!»
«Следуем указаниям!»
Даша шла своим ходом и даже сейчас умудрялась поглядывать на меня завистливо. Какой, мол, мужчина меня на руках несёт.
Глупышка.
Благодаря чётким действиям пожарных, мы оказались на улице, и я наконец-то смогла сделать полноценный глубокий вдох.
Стоя в наброшенном на плечи одеяле, всё что я могла, так это ужасаться всему происходящему.
Крики, всхлипы, истерический плач… смешались в шальной какофонии звуков с воем сирен и голосами спасателей.
Повсюду беготня и суета.
Перед глазами мелькали, сменяющие одна другую, сцены. Знаете, словно кадры какого-то фильма-катастрофы. Я что-то подобное в кино видела. Кажется.
— Я даже документы не успела взять, — вырывает меня из размышлений пронзительный писк Дашухи.
— Я тоже не взяла, — отвечаю на автомате, а сама, точно под гипнозом, отслеживаю действия медиков.
Грудь вновь сдавил удушающий приступ и, закашлявшись, я спешно приложила руку к солнечному сплетению и склонилась в полном бессилии.
Подбежала девушка в коротком белом халатике и осведомилась о моём самочувствии.
Не переставая сипло рявкать рваными клокочущими хрипами, я не смогла из себя ничего выдавить, кроме: «Ерунда».
Блондиночку в халатике это не убедило.
Ловко подхватив под локоток, она потащила меня к карете скорой помощи.
Результат осмотра оказался неутешительным и мне пришлось отправиться в больницу.
Оставляя Дашу в этом бедламе, мельком бросила растерянный взгляд на выбегающего из подъезда пожарного.
Наши глаза «сцепились» в жадной схватке. На мгновение. На какой-то жалкий миг. Словно мираж, который тут же развеялся, растворился в царящем хаосе, словно страшась неуместности и несвоевременности.
Глава 4. Юлия
— Колись, понравился? — лукаво усмехнулась Даша.
— С чего ты это взяла? Я ему просто благод... — попыталась оправдаться Юля, но подруга оборвала её "красноречивый спич" на полуслове.
— Ладно, ладно. Сказочки мне тут рассказывать будешь. Видела я как вы друг на друга смотрели.
— Да ну тебя! — по щекам Юли разлился стыдливый румянец.
— Правда, — не унималась заноза, — думаю, что он дяденька взрослый. Опытный. Как Аркаша наш. Им с такими как мы не интересно.
— Даш, я ему в невесты не набиваюсь, — голос Юли зазвучал укоризненно. — Просто отблагодарить хочу.