- Ну, и ладно. Не хочешь, не получишь! Два раза не зову.
Натянула джинсы, майку, подхватила сумочку, крикнула: «Пока!» и хлопнула дверью. Все за несколько секунд. Вот так! Для разгневанной женщины время течет иначе, нежели для спокойно собирающейся на вечеринку или в кино. Разные ситуации, разные ритмы.
Неужели полгода прошло?! Я выглянул в окно. Действительно. Деревья зеленые, солнышко припекает, птички поют…
Всего полгода или целых полгода? В праве ли я осуждать подружку? Да, мне казалось, что небезразличен ей, как и она мне, но… В конце-концов действительно не давала обещания уйти в монастырь. Если что. И все-таки гнусно на душе от увиденной сцены.
И еще факт интересный. Я подумал о Сереге, и тут же оказался рядом с ним. Что там Мюллер говорил про истинное имя-пароль и его действие? Как-то связано? Или оно - вот то самое и есть? Но сначала вспомнил об Анжелке, и ничего не произошло. Получается, это не ее настоящее имя? Обманывала меня? Дважды за последний час уличить прежде столь дорогого человека – не многовато ли? В угрюмых раздумьях я сидел возле Сергея и не сразу заметил, что журнал в его руках вверх ногами.
С некоторым опасением – а вдруг и тут чего-то не знаю, и имеет место быть очередная тайна? – произнес имя матушки. В одно мгновение перенесся на побережье. Лето, море, скалы… И посреди этой красоты, на пляже та, которую всегда считал унылой неудачницей. Вечно уставшая, блеклая, с туго затянутым пучком волос на макушке матушка казалась мне старушенцией. Прибавьте к этому несуразные серые балахоны, в кои любила облачаться, при том, что по профессии – модельер-дизайнер верхней одежды. Хламиды свои именовала стилем «бохо», модным и современным, а главное удобным и практичным. Не знаю, не знаю. Может быть. Вот только шарма они явно ей не добавляли.
А сейчас в первую секунду я подумал, что на имя-пароль матушки откликнулась совсем другая женщина, настолько ослепительной красоты дамочка с модной стрижкой, макияжем и сочной фигурой фото-модели не вязалась с привычным мне образом.
Тридцать шесть лет – много или мало? Еще недавно этот возраст считал старушечьим! А оказалось… Не девчонка, конечно, но… Рядом с Анжелкой поставить, - так сестры!
Вокруг красавицы скакал и распускал павлиний хвост загорелый мужик, увитый мышцами и волнистой гривой до плеч. Классический мачо-авантюрист с прессом (и челюстью) Терминатора. Он, конечно, меня не видел, и никто не видел, но я испытал и зависть, и комплекс из-за своей тощей бледной тушки. А когда и где было загорать и качаться? В ремонтной авто-яме что ли?
Матушка и ухажер весело смеялись, болтали о милых пустяках и, по всему, казались довольными жизнью и друг другом.
Вот так. С моим уходом, получается, если что и изменилось, то в лучшую сторону. Девчонка моя найдет себе богатенького «буратину», достойного её красоты и запросов, матушка занялась собой и устраивает личную жизнь, на освободившееся бюджетное место в колледже кого-нибудь примут – желающих в достатке…
Только Серега, похоже, скучает по мне. Серега, которого и другом-то особо не считал. Потусоваться, перетереть, косячок на двоих курнуть, - вот и вся дружба.
Я сидел на краю скалы, над бездной, где далеко внизу море лениво катило волны на галечный пляж, и пребывал в мерзком настроении. Ну, вот почему так, а? Почему нельзя еще при жизни встряхнуться однажды, задуматься, а что сохранится после тебя? Какая память? Какое наследие? Даже гусеница жрет-жрет, а потом в бабочку превращается, и в мире на самую малость, но прибавляется красоты! А тут, вроде, и человек, а словно пустышка.
Оно, конечно, пофиг, если оставляешь все позади и никогда не возвращаешься, а, если вот так, смотришь со стороны, оцениваешь…? Зачем-то же приходил в мир? Чтобы сделать его лучше, совершеннее. Чтобы что-то оставить после себя, - не обязательно тома романов или подвиги всех времен и народов. Можно просто дерево посадить. Хотя книга тоже неплохо. Если б я умел книги писать…
- Что имеешь сообщить? – Мюллер, не глядя на меня что-то строчил ручкой в огромном толстом блокноте с перекидными страницами и золотым обрезом. Мажор тоже! Начальничек.
На сей раз ноутбука на столе не наблюдалось. А все остальное как прежде, - дымный пол, светлое бесконечное пространство вокруг, от которого голова слегка шла кругом. Ну, и мужик с седой львиной гривой, назвавшийся моим куратором.
- По поводу?
- По поводу своей работы, - терпеливо уточнил мужик.
Уже три дня прошло?! Ничёсе! Хотя он же говорил, что время тут по-другому течет.
- Ну, да! – я осклабился. – Глаз не сомкнул, все охранял и бдил. Объект жив и цел. Упавшие с головы волоски собирал тщательно и на место возвертал.