А мне не нужно было организовывать им рабочее место в моём Домике. Но я их контролировал, приезжая, время от времени. Поэтому сбоить процессы и перестали. Но здесь, во Владивостоке, перегружать импортные контейнера на составы, и принимать морепродукцию в порту с судов в вагоны, приходилось самолично, но не часто.
Глава 6
Времени всё равно оставалось вагон и маленькая тележка. И мне нужно было чем-то себя занять. А чем себя может занять не очень страшный на лицо молодой человек? Правильно! Посещением развлекательно-увеселительных мероприятий. Владивосток не Москва, но и здесь имелись бары и рестораны, работающие далеко за полночь. Хороший алкоголь я любил, развлекаться тоже, вот и выходил, как говорил Феофан: «прогулять свою плоть». Ха-ха! Весельчаком ещё тем оказался Феофан. Поначалу я тратил свои, заработанные логистикой, деньги. Но Феофан меня за то пожурил.
— Ты хранитель нашего рода-племени и значит жить должен, как князь. Кому их тратить, богатства те? К нам их нести нельзя. Нечистые они. Не дай Боги, ту нечисть, что в твоём мире, к нам занесёт! У нас своих троллей и драконов завались! Ещё вашей тьмы нам не хватало. Мы от неё сюда сбежали, так что… Всё богатство Рода — твоё. Оно и добыто ещё Бог весть когда, да оставить пришлось.
— А что же не тратила деньги бабуля-то? — удивился я, вспоминая, что хоть и не бедствовала старушка, но жила не «на широкую ногу». Не шиковала, да…
— Не знаю. При социализме много не пошикуешь. Придушил социализм и религии всякие, и тёмных извёл. И банков частных не было при социализме-то… Это сейчас у вас в стране нечисть распоясалась… Все клады, что за время советской власти попрятали, за первые десять лет перестройки выгребли. Ох, Матрёне и досталось тогда! Намаялась, Матрёнушка. Сейчас совсем мало кладов осталось. Хотя заново прятать стали. Дома им страшно богатства хранить, вот и хоронят в лесах, да в горах. Но то не клады, а захоронки. Их брать негоже.
— Почему? — спросил я. — Ведь неправедным же путём добыты богатства.
— Кто сказал, что неправедным⁈ — удивился Феофан. — Кто рассудил?
— По закону, — сказал я.
Феофан улыбнулся и покрутил головой, потом вскинул брови.
— Ах, да! Ты же у нас законник! Кхм!
Феофан помолчал, видимо, обдумывая, что сказать дальше.
— Кон и закон — суть понятия разные. Законы ведь кто пишет? Человеки! А Кон он, кхм, и в Африке Кон. Где-то закон разрешает людей, например, кушать… Или стариков в лес относить, чтобы не объедали молодых. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что за пару столетий закон сильно приблизился к Кону. Но ведь тёмные его постоянно пытаются переделать. Ввести какие-то свои временные правила, которые потом становятся неписанным законом. Как, например, разрешение однополых браков. Это же не только не по кону, но и не по закону, однако навязывается обществу.
Феофан посмотрел на меня и нахмурился.
— Прости! Что-то меня куда-то… Так вот, по поводу закона и нажитого поперёк ему богатству… Забрать у тёмного его «непосильно нажитое», это значит войну ему объявить. А такого допустить нельзя. За злато-серебро тёмные готовы своим глотки рвать, а уж чужим и подавно. А мы для них никогда своими не станем и слава Богу. Однако такое сейчас повсеместно распространено, но этим занимается у нас кто? Правильно — законники. То есть: полиция, следователи, прокуратура. Мы этим напрямую не занимаемся, ибо «заинтересованная сторона», но в сих органах наших много. Ибо, защищают эти «органы» человеков.
— Ага! — скептически произнёс я. — По моей земле уже сколько лет вопрос не решится. Следователи — точно не той стороне служат.
— Много людей у вас в прошлые годы потеряли человеческое обличье и упырями стали. Беда-беда… Матрёна сказывала и дюже печаловалась… Жили впроголодь, зарабатывали чем могли… Сейчас, вроде, получше жизнь, но люди, они же как губка, что было, то и впитали в себя. Да-а-а… Дали мы тогда слабину… Не думали, что оно так выйдет… Вот те дети выросли, а теперь упырями стали. Не знают они, зачем за людей стоять. Не видят выгоду.
— Так, может их к ответу призвать? — спросил я.
— Хе! — хекнул и улыбнулся Феофан. — Вот и призови! Через прокуратуру! Ха-ха!
Следователи Ленинского управления полиции абсолютно все были упырями. В буквальном смысле слова. И начальник следствия тоже был упырём. Они явно саботировали расследование простого, на мой взгляд, дела, где нужно было допросить подозреваемых, но их «никак не могли найти». Хотя подозреваемые никуда из города не уезжали и даже не прятались. Я сам несколько раз ходил в то здание, где находился офис первого подозреваемого.