Сам как-то ехал на «работу» с СОБРом на своей Мазде Бонго и мной, почему-то оказались недовольны какие-то братки. Они «потребовали» от меня прижаться к обочине и были сильно удивлены, когда из моего автобуса им на встречу вылезли вооружённые и забронированные молодцы.
Я часто грустно вспоминал то время, когда милиция «работала». Но, честно говоря, уже тогда районные отделы и управления «обычной» милиции постепенно и неумолимо «курвились». И болезнь под названием «коррупция» ползла из столицы. Я тогда работал в отделе по борьбе с коррупцией «управления по борьбе с организованной преступностью» и знаю об этом не понаслышке. И работал наш отдел и по милиции в частности. Поэтому, разрушение системы мной наблюдалось и снизу и сверху, мной и нашими сотрудниками пресекалось, но потом нам, вдруг, «работать по милиции» запретили. Тут-то им «масть и попёрла», ха-ха, как в том анекдоте про Петьку, который играл в карты с джентльменами.
Ну, а сейчас я мог самолично «наслаждаться» плодами тех, принятых кем-то, решений. Да и видел я тех «старичков», кто работал сейчас на «земле». Некоторых знал лично. И знал с не очень хорошей стороны. Новая система выжимала тех, кому «за державу было обидно» и благоволила тем, кто сам «мзду брал» и делился с руководством. И я не исключал того, что «светлый» полковник был таким же упырём, как и его следователи. Я по собственному опыту знал, что не мог человек, прослуживший двадцать календарей и дослужившийся до начальника управления полиции, остаться кристально чистым. Не мог! С волками жить — по-волчьи выть, говорится. Вот какой дар я хотел бы в себе развить в первую очередь — чувствовать людей. Мало ли, что там аура показывает! Да и в аурах я толком-то и не разбирался.
Кстати, после разговора с начальником полиции меня то и дело посещала мысль, что я бы «с удовольствием» поработал бы в отделе по коррупции, который сейчас, снова был сформирован и в милиции, но тоже по «своим» не работал. И я задумывался о том, смог бы я работать по этому же направлению в ФСБ?
Дело в том, что прошлого «этого меня» в ФСБ «сватали». Отец с матерью Михаила работали в «Газпроме» — оба закончили давным-давно «Хабаровский институт нефти и газа и поднялись довольно высоко в иерархии консорциума. Вот меня и 'щупали за вымя», как сказал отец, после того, как я ему сообщил после первого собеседования.
По совету отца на предложение куратора института Плеханова «попытать счастье» я тогда ответил отказом, но мне сказали, что принимают мой отказ, как просьбу дать время на «подумать» и отстали. Почему-то мне казалось, что десять лет на «подумать» не было слишком большим сроком и мой новый статус сподвигнет государственную службу безопасности сделать ко мне ещё один подход. И предчувствие меня не обмануло.
Как-то, когда я проводил свободное от работы время в казино игорной зоны, — имелась такая в Приморье недалеко от аэропорта на берегу моря, — ко мне подошёл седовласый человек лет пятидесяти в отличном костюме и обуви. И это был именно тот «куратор», который пытался меня, э-э-э, привлечь к сотрудничеству десять лет назад. Он улыбнулся мне, я улыбнулся ему.
— Наверное, уже полковник, — подумалось мне. — А может даже и генерал…
Я прикинул, и понял, что если тогда он был подполковником, что скорее всего, то сейчас вполне может быть и генерал-полковником.
— Какая встреча! — почти радостно сказал генерал. — Михаил, а вы какими судьбами здесь⁈
— Здравствуйте, — поздоровался я. — Аркадий Львович, если мне не изменяет память?
— Память вам не изменяет, — улыбнулся генерал.
— Здесь, это в казино, или во Владивостоке?
— И то, и то, — продолжая улыбаться уточнил генерал.
— Хорошие у него зубы, — подумал я и ответил. — Во Владивостоке по работе, а в казино — развлечься. Скучно, знаете ли, в «городе нашенском», особенно молодому одинокому человеку.
— Ха-ха… Тут, да…
Он оглянулся на девушек — эскортниц, сидевших то тут то там по двое и по трое за столиками бара, примыкающего к не очень-то заполненному игроками залу..
— Выбирай на любой вкус.
Я, почему-то, покраснел. Хотя… Чего краснеть-то? Дело, как говорится, житейское. Не жениться же только ради этого? А в душу никто ещё не запал. Но генерал, вроде, как, и не заметил моего смущения.
— И как вам тут? — спросил он и уточнил. — Во Владивостоке?
— Летом хорошо, а зимой — тоска. Ветры замучили.
Ветры меня действительно замучили. Особенно со снегом если. Под скалу наметало огромный сугроб, да и во дворе, где я ставил машину. Домик не защищал меня от снега. Да и странно было бы для окружающих, видеть, как вокруг всё в снегу, а Домик, хе-хе, «в домике». Вот и приходилось мне упражняться, разгребая снег. Главное, что его просто не куда было девать. С обеих сторон стояли дома, а под скалу складировать снег как-то не хотелось. Я мучился, пока не придумал выбрасывать снег в «щель», которую, как я понял давно, никто кроме меня со стороны не видит