Я «открывал» участок леса или поля и бросал туда снег, стараясь делать это, всё-таки, по темноте.
— Да-а-а… Ветры здесь знатные. Сам здесь впервые. А лето здесь тоже не очень. Дождь, морось, туман…
— Всё проходит, — сказал я.
Генерал вскинул брови.
— Мудро, но… Вас, разве, не раздражают туманы?
— Не очень. Я с детства к ним привык. Тут же проводил лето. У бабушки. Мы ведь в таких, я хотел сказать «еб*нях», но передумал, местах жили, что Владивосток казался раем. Родители таскали меня по таёжным сибирским посёлкам, где нефть добывали. А нефть, она ведь на крови замешана, что комары у нефтяников выпили. Так отец говорил.
— Да? — вроде как удивился генерал. — Тогда понятно. Всё в сравнении познаётся. Не наигрались ещё?
Генерал спросил меня, показывая на рулеточный стол.
— Может по стакану сока?
— Да-да… Хватит уже… Свой сегодняшний лимит я выбрал. Пора испить коньяку.
— Какой у вас лимит? Если не секрет?
— Не большой. Сотня. Я по маленькой ставлю. Не ради игры. Удовольствия для. Скучно.
— Чем, если не секрет, здесь занимаетесь, — спросил генерал, когда мы сели за столик и заказали напитки и закуску. Горячее здесь не подавали. Бар всё-таки.
— Вы же экономист, кажется? С уклоном в транспортные перевозки?
— Тем и занимаюсь, — хмыкнул я. — Транспортными перевозками. Работаю на фирму.
Я произнёс рекламный слоган известного брэнда.
— Да? — снова «удивился» генерал. — Очень солидная фирма. А почему не в нефтянке?
Я пожал плечами.
— Так получилось. Почему-то никто не предложил работу в Москве, а отдавать свою кровь комарам за чужую нефть среди сибирских болот мне не хочется.
— Ха-ха… Да-да… У генералов свои дети и внуки… Ваши родители в генералы так и не выбились. Хотя… Если бы не та трагедия, вполне могли… Да-а-а…
Я вздохнул и, поставив на стол фужер с коньяком, поднял его и молча выпил до дна. Генерал с интересом рассматривал меня. Некоторое время мы помолчали предаваясь питию и беседе ни о чём. Больше о погоде и о назревающих на Украине событиях. Хотя, почему назревающих? События на Украине не назревали, а бурлили. Крым уже был Российским, а Донбас горел в огне.
— Вам нравится ваша работа? — наконец спросил генерал.
— «Первый раз закинул старик невод в море», — подумал я — «И вытащил невод с тиной морскою»[1].
— Работа, как работа, — поморщился я. — Мне хватает.
— И играть и жить-поживать? — усмехнулся генерал. — Вы ведь не раз в месяц по сто тысяч здесь проигрываете. Сколько же вам платят? Или бабушкино наследство прожигаете?
Я посмотрел на генерала.
— Что-то типа того, — сказал я, усмехаясь одними кончиками губ и подумал, что зря он затронул бабулю.
На удивление, генерал заметил изменение моего настроения, а я его не демонстрировал. Или пытался не демонстрировать, но проявилось?
— Извините, если неловким образом коснулся сокровенного.
— Принимается. Я любил свою семью и продолжаю любить несмотря на то, что они уже ушли.
— Понимаю. Ещё раз прошу извинить.
— Полно-те, — нахмурился я.
Мы ещё немного посидели и мне расхотелось оставаться в здешнем отеле, хотя девушки осторожно посылали сигналы, демонстрируя свою готовность составить компанию на ночь. Особенно мне нравились те, кто играл в бильярд. Я был знаком с некоторыми и играли они классно. И в настоящий бильярд тоже, кстати одна из них в бильярд играла вполне профессионально. Я уже успел оценить.
Понимая, что сегодня разговор по душам не сложится, генерал откланялся, оставив свою визитку. Я отдал ему свою. Не мог не отдать. Культура общения, млять. Он отдал мне визитку, передав двумя руками, ну, а мне что оставалось делать
— Японец, что ли⁈ — подумал я. — Почему тогда не с русским поясным поклоном?
Не заморачиваясь восточным этикетом, я положил свою визитку прямо на стол. Не знаю, что это обозначает, но явно не уважение. Генерал улыбнулся.
— Всего хорошего, — сказал он. — Я остановился в здешнем отеле.
Здесь были номера и не очень дорогие до восьми тысяч рублей и под пятьдесят.