Глава 10
Мишка шёл домой понурый. Первый школьный день разочаровал. Девчонка, в которую он был влюблён весь первый класс переехала, и в эту школу ходить не будет. День померк, несмотря на продолжающее светить и греть солнце. Портфель колотил по правой ноге металлическими уголками. В кармане погромыхивал спичками коробок.
Мишка смачно сплюнул сквозь зубы и вдруг вспомнил, что видел, куда пацаны, пятиклассники Олег и Генка спрятали недокуренную сигару. Уроки у пятиклассников ещё продолжались, а Мишка уже был свободен.
Резко свернув в сторону теплового коллектора, он, оглядевшись, пронырнул в дыру и очутился внутри бетонной низкой конструкции. Это был штаб больших пацанов, и малышню, типа Мишани, сюда не допускали, но вчера его сюда привёл Олег, как он сказал: «перекурить» и Мишке даже позволили один раз втянуть в себя дым дорогущей, по пацанским меркам, сигары. Восемьдесят копеек — это, считай, три полноценных обеда в школьной столовой. Вот на троих «взрослые» пацаны и скинулись.
Мишка вдыхать отраву не стал, так как не курил, но так тогда и не разглядел обёрнутую золотистой ленточкой коричневую табачную штуковину. Его, как художника, влекла сама форма необычного предмета. Папиросы и сигареты он видел не раз, а кубинские сигары появились в магазинах недавно: короткие по восемьдесят копеек, а длинные по рубль двадцать.
Взяв положенный друзьями на железный уголок окурок сигары, он стал его разглядывать. Усевшись на камень, он вытянул ноги и случайно ткнул ногой по деревянной доске, служившей когда-то «опалубкой» для формовки бетонного блока. За доской что-то стукнуло и край доски сильно оттопырился. Оттянув доску за край, Мишка вытаращил глаза. В тайнике лежало нечто плоское и квадратное, завёрнутое, в тряпку.
— «Книга», — подумал пацан и вытащил клад.
Развернув тряпицу, Мишка увидел икону в золотом, как от понял сразу, окладе. Тёмный женский лик едва угадывался, но Мишка и не стал в него вглядываться.
— «Отнесу бабушке», — мелькнула мысль.
Снова завернув добычу и сунув её в портфель, Мишка выглянул из дыры, быстро выскочил из неё, и, как ни в чём не бывало, пошёл по тротуару наверх к своему дому. Путь домой у Мишани был крутым, потому, что он жил в самом верхнем доме этого Владивостокского микрорайона, называемого в простонародье «Минным Городком».
Особенно он «любил» длиннющую лестницу в восемьдесят шесть ступенек. На этой лестнице он выучился считать до ста ещё в пятилетнем возрасте. Тогда он не мог осилить её без помощи родителей, сейчас же взбегал наверх легко, даже с тяжёлым портфелем. Мишке было девять с половиной лет.
Бабушка приехала к ним в конце лета вместе с гостившим в деревне Мишкой и задержалась, как она говорила, на «пару дней». «Пара дней» затянулась на пару недель, но Мишка и его родители были совершенно не против. Особенно Мишка.
Бабушка постоянно жила со своим старшим сыном, Мишкиным дядей и его двумя сыновьями, и Мишку видела только летом, потому баловала его больше, чем его двоюродных братьев. И это Мишке нравилось.
Мишка, как увидел икону, сразу вспомнил про бабушку, потому что она была человеком, как он понимал, верующим, хоть это и не было принято в шестидесятые годы двадцатого века в Советском Союзе, и совсем недавно рассказывала ему про «Потоп» и другие «ветхозаветные» ужасы. Эти «сказки», как он их называл, были пострашнее, просмотренного им в прошлом году «Вия».
Мишка редко видел, чтобы бабушка молилась. Она молилась тайно на маленькую потрёпанную библию, потому, что иконки у неё не было. Вот поэтому Мишка и схватил икону, не думая о том, что он ворует у «корешей», и о возможных последствиях своего поступка.
Добравшись до дома, Мишка немного поиграл во дворе в классики с такими же, как и он по возрасту девчонками, пока на улицу не вышла бабушка и не позвала его обедать. Про икону он вспомнил только тогда, когда раскрыл портфель, чтобы делать уроки.
Мишка любил делать уроки с бабушкой. Она была не очень грамотной и для неё любые каракули Мишки, были верхом каллиграфии. Родители, приходившие с работы, поздно, домашнее задание не проверяли.
— Бабушка, смотри, что я нашёл, — воскликнул Мишка, вытаскивая икону.
Харитина Семёновна развернула тряпицу, перекрестилась и схватила этой же рукой Мишку за ухо.
— Ты где спёр, паршивец, такую красоту? — Спросила она.
— Ай! — Закричал мишка. — Да ей богу, не пёр! Ай! Нашёл я в трубах под камнем.
— Каких таких трубах⁈
— У школы. Ай! Отпусти!
— Пошли покажешь!
— Это у самой школы, ты потом не поднимешься оттуда.