— «Тайник! Это крышка!», — подумал он и стал судорожно дёргать и толкать её, но все было тщетно.
Помучившись какое-то время, он уселся на тахту и стал молча смотреть на икону.
Одна сторона диска закончилась. Мишка встал и, нажав на магнитофоне кнопку паузы, приостановил запись. Потом, перевернув диск и положив обратно на проигрыватель, нажал на кнопку пуск. Рычаг иголки медленно встал над диском и опустился.
— «Кнопка!», — подумал Мишка. — «Рычаг! Ищем кнопку!».
Методом «научного тыка», как говаривал иногда отец, Мишка кнопку нашёл, и коробочка раскрылась. Это были не кнопки, а тонкие бронзовые спицы, замаскированные под гвоздики оклада. Они легко выходили до упора, и «крышка» выдвигалась.
Сама изогнутая «крышка» являла собой икону какого-то воина с каплевидным щитом и палицей, а внутри тайника, в углублении, вырезанном по его форме, лежал бронзовый или золотой восьмиконечный равносторонний крест с завитушками в виде веток плюща, колечком и продетой сквозь него красной шёлковой ленточкой.
— «Орден», — подумал Мишка. — «Орден плюща!» — вспомнил он, где-то прочитанную или слышанную фразу.
Что она обозначает, он не помнил. Руки сами взяли крест, расправили ленту и надели на шею.
Утром прибежал Валерка и они обменялись дисками.
— Покажи икону, — попросил «Грек».
— Нету уже, — соврал Мишка.
— Вот ты… — разочарованно сказал кореш.
— Такие вещи долго хранить дома нельзя. Вынесут.
— Хрена ты… Делец… А, деньги, значит, не вынесут.
— Денег значительно меньше, чем она стоит. Чуть-чуть навару-то.
— Познакомишь с людьми?
— Нет, — покачал головой Мишка. — В школу пошли!
На следующий день, когда он был на тренировке, а родители на работе, их квартиру «вынесли», но ничего, кроме иконы не взяли.
— «Не поверил, значит, мне Валерка», — думал Мишка. — «Вот, сука ушлая».
— Вы, Чижов, крест-то снимите, чай не в храме, а на медкомиссии КГБ, — буркнула военврач.
— Это медальон, — весело сказал Мишка. — На счастье.
— Тем более, положите его с вещами.
— А можно я его оставлю? — Попросил Чижов.
— Оставляйте, — вдруг разрешила врачиха и сильно удивила этим медсестру. — На что жалуетесь?
— Вроде здоров.
— Почему неуверенность в голосе?
— Здоров, Марья Сергеевна! — Бодро доложил Мишка.
— Мы с вами знакомы? — Удивилась военврач.
— Никак нет, случайно услышал имя и отчество.
— А звание моё, случайно, не расслышали, товарищ лейтенант?
— Так точно, расслышал, товарищ полковник медицинской службы.
— Хороший мальчик, — сказала Марья Семёновна, проходившему мимо, как бы случайно, куратору.
— Все свободны! Приготовиться к отбою! Чижов, остаться!
Измождённые курсанты вышли из класса самоподготовки.
— Присаживайся, курсант.
— Разрешите постоять, товарищ майор. Устал сидеть.
— Стой. Вольно. А я посижу, набегался.
Майор внимательно смотрел на Михаила, откинувшись на спинку стула. Лейтенант стоял перед ним сжимая и разжимая «булки».
— Ты так казённое бельё сотрёшь, — пошутил куратор. — Мы писали, мы писали наши «булочки» устали?
— Так точно, товарищ майор.
— Ты как это делаешь?
— Что именно, товарищ майор? Булками?
— Михал Василич, вы тут под видеокамерами двадцать четыре часа и за каждым из вас ведётся наблюдение и… И так далее. Наши аналитики считают, что ты пользуешься гипнотическим воздействием на курсантов и преподавателей.
— Прям-таки гипнотическим? — Рассмеялся Мишка.
— Ты, если не перестанешь сейчас чудить и не сознаешься, уедешь в институт… В наш научно-исследовательский институт… И там сгинешь. Для разведки сгинешь, а науку продвинешь. Наверное.
— А если сознаюсь?
— Будем разговаривать, а там посмотрим, куда тебя. Протеже у тебя мощный, сгинуть не даст. Он сам-то знает?
Мишка Чижов почесал челюсть, слегка пострадавшую сегодня в боксёрских поединках без перчаток и, с явной неохотой, не ответив на последний вопрос, сказал:
— Есть немного.
— Что: «есть немного»?
— Я не знаю, как у меня это получается. Я прошу, и они делают. Так с детства было, а как повзрослей стал, так вообще.
— Колдун, что ли?
— Нет. В роду никто не баловался.
— А с девками?
— С ними вообще беда… — Вздохнул Мишка.
— И раздеться можешь заставить?
— Не-е-е… Сразу нет. Это если только о-о-о-чень сильно захочу.
— Силён ты, брат.
Майор спокойно смотрел на Михаила, как будто видел таких, как он не однократно.