— Со своими желаниями здесь поосторожней, — сказал он.
— Да я и так…
— Марью Семёновну, как подменили, такая душка…
— А была? — Спросил курсант.
Куратор махнул рукой.
— Процентов пятьдесят «рубила» на отборе сразу и потом процентов по двадцать на промежуточных, а сейчас все прошли. Кто после тебя шёл. Ты назад откатить можешь? А то наберём дохляков. Или дебилов…
— Марью Семёновну «откатить»?
— Да!
— Нет проблем.
— Если сможешь контролировать себя, останешься здесь, не сможешь, — переведём.
— К кроликам? — Спросил курсант.
— К каким кроликам?
— Подопытным.
— Нет, — куратор ухмыльнулся, — на кроликов те крокодилы, к которым отправим, мало похожи.
Глава 11
— Михал Василич, — генерал показал на кресло, приглашая присесть, и сам сел напротив. — Вы ведь из Владивостока? Там у нас чертовщинка образовалась… И вакансия начальника отдела «П».
— Это назначение для моих родителей будет шоком, Николай Иванович. Для них это будет, словно я в чём-то провинился.
— А вы им ничего и не говорите. На пару недель всего. Они же вряд ли в ваш кабинет попадут, — усмехнулся генерал.
— И то…
— Местные коллеги введут вас в курс дела. От себя попрошу действовать предельно осторожно. Вакансия в управлении образовалась неслучайно. Материалы с вашими наработками передадите майору Латанцеву. Я почитал ваш меморандум. Дальше он сам должен управиться. Докладываете мне ежедневно лично.
— А начальник управления? Там же на отделе других задач висит…
— Там толковый, как говорят коллеги, зам. Вас отзовём, станет начальником, а пока пусть доказывает служебным рвением. Возьмёте с собой Мальцева и Попова. В качестве охраны. И не противоречьте мне, товарищ подполковник. Один на воротах другой в поле, третий отдыхает.
Генерал Орлов был известным любителем футбола.
— Всё понятно, товарищ генерал. Значит, работа серьёзная.
«Боинг» приземлился во Владивостоке в час дня. Открывшиеся двери впустили в салон мокрый воздух.
— Жабры не забыли взять? — Усмехнулся майор охраны Александр Петрович Мальцев.
— Они у меня с рождения, — поддержал Чижов. — Сейчас расправлю.
— Не отсохли в «первопрестольной»? — Продолжал шутить Мальцев.
— Сам-то не закисни, — отмахнулся Михаил.
— Мы, люди всепогодные. Дыхательными средствами обеспечены службой.
Так они шли, перешучиваясь, по переходу аэропорта. Попов шёл чуть сзади с одним чемоданом и был на «стрёме». Мальцев, игравший «босса» и шедший первым, нёс небольшой «атташе кейс» со спец оборудованием: бронезащитой и автоматом. Михаил, нагруженный двумя большими чемоданами, шёл вторым.
В зале аэропорта их встретила толпа встречающих и вылетающих.
— Владивосток, Уссурийск, Находка! — Кричал таксист в ярко жёлтой куртке.
— Нам в Стокгольм! — «Пошутил» Мальцев.
— А мне в Гонолулу! — Сказал Попов.
— Гонолулу — не Гондурас, довезём! — Громко сказал «таксист» отзыв. — Вас трое? Багаж ждёте?
— Трое. Всё с собой. Цена?
— Сговоримся.
— Ну смотри, — угрожающе сказал Мальцев. — Мы торговаться умеем.
У «таксёра» оказался большой затонированный микроавтобус «Тойота Хайс» синего цвета.
— Гляди-ка, Лёха, праворульный! Экзотика!
— Зато не белый, — сказал таксист. — А то Владивосток называют «Город Белых Тойот». Я — Саша.
— И я Саша! — Сказал Михаил. — А у этих имён нет.
Рассевшись в салоне микроавтобуса, приезжие почти одновременно выдохнули.
— На работу.
— Есть, — сказал водитель.
Владивосток встретил густым туманом, переходящим в морось. Лето тысяча девятьсот девяносто пятого года не задалось и по погодным показателям тоже.
Чижов не был в родном городе с восемьдесят шестого года. Родители приезжали к нему, то в Питер, то в Москву, нянчились с внуками, приобщались к культурным ценностям, а сам Чижов во Владивостоке был несколько раз, пролетая транзитом в «иные страны» под чужими фамилиями, и не выходя из таможенной зоны.
Сейчас он ехал по городу и видел, как мало что изменилось. К лучшему уж точно нет! А где оно улучшилось? Везде сплошной базар. Хоть Москву взять, хоть Питер. Там большой базар, тут поменьше.
Михал Василич после возвращения в девяносто втором «оттуда», вернее вынырнув, как говорили в конторе, из «ниоткуда», легализовался в третьестепенном сибирском «ящике» и потом, получив перевод в центральный аппарат, очутился в Санкт Петербурге.
Уже как два года он работал на Лубянке в оперативно-аналитическом управлении и занимался, как говорил его непосредственный начальник генерал Орлов, разной «чертовщинкой». Хотя, отнюдь не «разной», а весьма конкретной.